Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
– Ты его ненавидел! – бросает мне справедливое обвинение.
– Это не важно! – я не собираюсь сейчас клясться в любви к ее Матвею, – Важно другое. Тебе нужно успокоиться, потому что сейчас сюда приедет полиция. Ты – единственный свидетель того, что случилось. И от того, сможешь ли ты собраться, зависит его жизнь.
Говорить ей, что все может быть уже бесполезно, даже не пробую. Хотя где– то глубоко вспыхивает эта мысль какой– то дурной надеждой. Что будет, если Белова не станет? Появится ли у меня шанс?
Но от этих не слишком человечных мыслей меня отрывает реальность.
– У вас воды нет? – спрашивает Поля сквозь всхлипывания.
Молодец! Умничка! Пытается собраться."
"Протягиваю ей запечатанную бутылку с минералкой. Открыть ее она не может. Дрожат руки. Забираю воду, откручиваю крышку, отдаю обратно. Она делает несколько глотков. С шумом вдыхает и выдыхает воздух. Больше всего хочу ее сейчас обнять, погладить по голове и сказать, что все обязательно будет хорошо. Но вряд ли она оценит этот мой порыв.
– Давай ногу и руки обработаем.
Не протестует, когда я смываю кровь и грязь. Морщится, когда смачиваю ссадины перекисью. Больше ничего в аптечке нет. Крем бы какой– нибудь для заживления. Хотя в аптечке еще йод есть придется им. Обрабатываю колено, непроизвольно дую на ссадину. Обернувшись, встречаюсь с цепким взглядом Славика. Он все понял. Ладно, в баню его.
Однако он не удерживается от комментария, когда мы остаемся вдвоем возле багажника автомобиля.
– Надо же, и ты человеком можешь быть!
В его голосе звучит искреннее удивление.
– Только при условии, если это не ты его...Из– за девчонки.
– Еще одно высказывание и ты будешь искать новую работу. Обратишься ко мне снова в такой форме, ситуация будет той же.
Он оторопело смотрит на меня, а я возвращаюсь к Полине.
Что, что, а ставить на место у Владислава Сергеевича можно было научиться за столько времени.
– Как ты? – глупость спрашиваю, но больше ничего в голову не приходит.
Сейчас главное – не дать ей погрузиться в себя и додумывать, что с Матвеем.
Ответить она не успевает, у меня звонит телефон.
– Артем, куда ты пропал? Документы где? Я же жду! Сказал тебе – СРОЧНО! – Саркисян не дает мне вставить ни слова.
– Тимур Аркадьевич! – специально подчеркиваю его отчество, знаю, он поймет, что перебарщивает, – Мы возле Воронежа. Нашли Полину и машину Белова. Его самого нет. Возле машины – кровь.
