Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
Когда все заканчивается, Полина белее полотна, выглядит больной и измученной.
– Мне надо к Олесе. Ей рассказать. Только как?! – говорит тихо, но я ее отлично слышу.
– Я сам, – успокаиваю ее.
Звоню отцу, узнаю номер лечащего врача Олеси, связываюсь с ней, обрисовываю ситуацию и прошу подъехать. Она сразу же соглашается. Отец не поскупился, похоже, оплачивая ее услуги.
Снова очутившись у знакомого дома, вспоминаю, как клялся, что никогда сюда больше не приеду. Никогда вообще интересное слово. Которое лучше не говорить.
Помогаю Полине выбраться из салона и дойти до калитки.
Она звонит в домофон.
– Поль! Артем?! – заметив меня, Олеся напрягается.
– Заходите! – голос звучит твердо, но почему– то мне кажется, что женщина поняла – случилось что– то плохое.
Глава 6
Олеся"
"С того мгновения, когда я увидела на экране домофона бледную, почти белую Полину, а рядом с ней Артема, я поняла – стряслась беда. И пошла их встречать. Первое, что бросилось в глаза – разбитая Полина коленка.
– Матвей? – никогда еще имя сына не давалось мне с таким трудом, но они с Полиной уезжали вместе, а сейчас она одна, даже не одна, а с парнем, который явно не горел желанием общаться со всеми нами чаще двух раз в год.
Одежда у Поли была грязной, сама она помятой и несчастной.
– Авария? – вытолкнула я из себя еще слово, а потом спросила то, что не могла не спросить, – Он жив?!
Артем подошел ко мне и сказал:
– Я все расскажу, но Вам лучше сесть, – его лицо казалось взрослее из– за серьезного взгляда.
Он сейчас был очень похож на своего отца.
– Пойдем, – пререкаться мне не хотелось, я из последних сил старалась не скатиться в обычную бабскую истерику.
Села на диван и велела:
– Рассказывай
Парень окинул меня встревоженным взглядом, в котором почему– то мелькнуло сожаление.
Полина нерешительно приблизилась к нам и осталась стоять, переминаясь с ноги на ногу.
– Матвея похитили, – Артем четко сформулировал то, что произошло.
Новость имела эффект разорвавшейся бомбы. В чувство меня привел ощутимый пинок под ребра.
Я сжала руки почти до хруста. Нельзя себя сейчас распускать. Потом. Когда– нибудь. Но только не теперь. Мне нужно думать о дочери, которую мне нужно родить здоровой. Мне нужно думать о сыне, которому нужна моя помощь.
– Конкретнее, – голос звучал безжизненно, но спокойно.
Артем, метнув на меня удивленный взгляд, стал рассказывать:
– Матвея и Полину преследовали несколько машин, выдавили из города.
