Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
И на парней мне можно смотреть только во фраках и бабочках! Так бабушка говорит. Пусти ты меня! Маньяк!
Фыркает словно ежик. Но пахнет приятно. Земляникой. И солнцем.
За каким хреном я ее нюхаю, мне никто не скажет?
– Во– первых, я не голый, я в трусах. Во– вторых, это ты на меня налетела. В– третьих, прекрати возиться, мелочь шкодливая!
От такой моей характеристики девчонка замирает и мне удается поставить ее на пол. А еще обрести равновесие самому. Она меня разбесила. Вот, ей– богу, всыпал бы ремнем по заднице.
Она выпрямляется, распахивает широко такие же как у Поли глаза и внезапно огрубевшим голосом переспрашивает:
– Я – мелочь?!
Я начинаю думать, что зря так сказал, как она вдруг пихает меня руками в грудь и шипит:
– Ах, ты, индюк московский!
Я от неожиданности и силы толчка отлетаю в дверь своей комнаты, которая не заперта и заваливаюсь– таки на задницу, нелепо задрав ноги кверху.
Маленькая ведьма, весело рассмеявшись, уноситься в сторону комнаты, где спала Полина.
Это что только что было? А?
Поднимаюсь, потирая ушибленное место.
Саша уже там, снует туда– сюда с видом деловой белки. На плите шкварчит большая сковородка с яичницей. В кастрюле тоже что– то варится. Девчонка тем временем достает из бумажного пакета свежую выпечку.
Замечает меня и, ни капли не смутившись, предлагает:
– Завтракать будешь, нудист?
Я подвисаю от такой наглости, задумавшись над родственными узами.
– Слушай, мелочь. Тебя, когда в последний раз пороли?
У девчонки сужаются по– кошачьи глаза, а на губах расцветает ехидная улыбка.
– Меня вообще никто никогда не порол! И ты себе не льсти! У тебя тоже ничего не выйдет!
Показывает мне язык, а меня буквально разрывает от раздражения. Пусть не ремнем, но пара хороших шлепков по мягкому месту приведет ее в чувство.
На кухню заходит Полина, окидывает нас вопросительным взглядом, под которым мелкий белобрысый еж сразу же прячет свои колючки.
– Поль, давай позавтракаешь? А то на тебя смотреть страшно, – в голосе звучит мольба.
– Саш, у меня аппетита нет, – отвечает старшая сестра.
– Поль, а ты чуть– чуть. Я кашу манную сварила. И кисель. Смотри, – демонстрирует тарелку, в которой манная каша залита сверху киселем.
Я такое первый раз вижу.
– Ну, Поль! Ну, пожалуйста!
– Ладно, – нехотя соглашается Полина.
