Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной.
– Артем? – иногда одного слова достаточно, чтобы задать очень много вопросов.
– Нормально все. Матвея забрали врачи.
– Мы пойдем, – вырвалось у Олеси.
Они вместе с Полиной поспешили к больнице.
От девушки мне достался лишь короткий взгляд и ""спасибо"", сказанное одними губами.
Я обещал себе не делать этого, но все равно смотрел, как она уходит. Не оглядываясь, торопится к другому, даже не думая, что это значит для меня. И нет, я не жалел о том, что спас его. Сейчас я был, как никогда, уверен, что поступил правильно. Только оказалось, что это не мешает тоске вцепиться в тебя когтями и держать, не отпуская. Тоске, беспричинной и безосновательной, по той, которой до меня нет никакого дела.
– Артем! – я не сразу услышал, что отец зовет меня.
Встретившись с ним глазами, увидел понимание. И мне это не понравилось. Может, он все знает? Хотя Тимур вряд ли рассказал... Да и он бы вел себя по– другому.
– Что? – отозвался недовольно, удивленный тем, что он не поторопился в больницу, а остался со мной.
– Завтра нужно будет приехать в управление, наши сотрудники возьмут объяснения с тебя и Белова. Мы сделаем отказной. И утихомирим местных доброхотов, – это Крайнов подводил итоги сегодняшнего дня.
Я порадовался нежданному перерыву, только теперь поняв, как устал. Ничего не хотелось. Ни чужой радости. Ни собственных огорчений.
Мужчины пожали друг другу руки. Я тоже был удостоин этой чести. После мы остались с отцом вдвоем.
– Артем... – судя по всему, он собрался разговаривать.
– Пап, давай я просто сейчас домой уеду?
Спорить он не стал.
– Спасибо тебе, – услышал я и от него."
"На это смог кивнуть, направляясь к своему автомобилю. За руль мне сесть не дали. Со мной поехали двое охранников,. Но работники у отца вышколенные, поэтому я смог откинуться на спинку кресла, закрыть глаза и молчать.
Меня высадили у калитки Олесиного дома. Все, о чем я мечтал, это был душ. А потом кровать.
Но дом встретил меня пронзительным детским плачем. И почти ревущей Сашкой, от самоуверенности которой не осталось и следа. Передо мной была обычная девочка– подросток, которая явно растерялась и не знала, как справиться с разбушевавшимся младенцем. Справедливости ради, должен сказать, что тоже не представлял, что делать.
– Кажется, дела у тебя идут не блестяще? – не удержался от ехидного замечания.
Сашка, укачивая плачущую Есению, отвела взгляд. И я запоздало забеспокоился, что сейчас она тоже расплачется.
