Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
Жить на зарплату я не готов, в этом я уже честно себе признался. Когда вернулся Саркисян стало легче. Но тот или случайно, или специально старается скинуть на меня побольше работы. Я этому рад. Максимальная занятость отвлекает от мыслей о Полине, о том, как она выхаживает своего героя. И позволяет отгонять мучительный вопрос– почему я не на его месте?
Вообще жизнь по возвращении в Москву бьет ключом. Стукнуть старается по голове. Не так давно я тащил домой к себе пьяного в хлам Харламова, который заблевал мне полквартиры.
Из несвязной речи Бориса я понял, что Алиска беременна. Родители Харламова как– то об этом узнали, но сильно против и такой незапланированной невестки и пополнения в семье. Девчонка же встала в позу и отказывается делать аборт. Более того, когда Борис сказал ей, что это лучший выход в их ситуации на данный момент, она его выгнала и запретила к ней приближаться.
Его рассказ встряхнул меня. Жизнь в этот раз не собирается идти на поводу у моих желаний. И я с этим ничего не могу сделать. Кроме как смириться и отпустить дорого мне человека. Оказалось для этого нужно много сил.
Именно так я и собираюсь поступить.
Мне кажется, я всего лишь вырос.
И погрузился с головой в каждодневные дела.
Сегодня, приехав в офис, я решил сначала зайти к Тимуру, чтобы кое– что обсудить.
Из– за двери раздавались громкие голоса.
– Тимур Аркадьевич, Вы не правы. С чего я должен слушать этого сопляка? Он же сам по себе ни на что не способен! Только папочкины деньги все и решают...
Речь шла обо мне. В этом я не сомневался. Поэтому коротко постучав, зашел в кабинет.
Вячеслав, а это был именно он, окинул меня злым взглядом. Мы с ним вчера крупно схлестнулись. И вот он тут. Жалуется.
– Тебя что– то не устраивает, Слав?– спросил миролюбиво, на самом деле еле сдерживая ярость.
– Да! Меня ты не устраиваешь!– выплюнул он мне в лицо, не собираясь искать пути к отступлению.
– Тогда ты уволен, – отец мог бы мной гордиться, мой голос звучал также ровно, – И пожалуй, я дам тебе возможность уйти по собственному желанию.
Он перевел взгляд на Саркисяна, ища поддержки.
– Слав, я думаю, ты все только что услышал, – пожал плечами тот.
– Тимур Аркадьевич, да почему Вы на его стороне?– Вячеслав не сдерживал недоумения.
