Он приземлился в Москве вечером среды. Увидев знакомого водителя и давнего друга Эдгара Вейдеманиса, Дронго понял, что они чем-то схожи — как два льва в плену одного невероятного мира. После распада СССР бывший советский разведчик чувствовал себя чужим на земле.
– Все совсем не так, как вам кажется. И не считайте себя специалистом во всех областях жизни.
– Ясно, – глухо произнес Лев Давидович. – В сложившихся условиях я не вижу возможностей больше работать с вами. Я полагаю, будет правильным, если мы расстанемся.
– Вы даже не хотите меня выслушать?
– Вы уже все сказали. Все, что могли. До свидания. Можете считать наш контракт расторгнутым. Мы больше не нуждаемся в ваших услугах.
Дронго усмехнулся. Поднялся.
– Вы ошибаетесь, – уверенно повторил он и, повернувшись, пошел к выходу.
Лев Давидович смотрел ему вслед и испытывал какое-то неясное чувство нарастающей тревоги. Но он не остановил уходившего. Дронго, покинув кабинет, взглянул на Регину.
– Спасибо за чай, – кивнул он, – хотя я его и не успел попробовать. До свидания.
– Больше не дергайте его по ночам, – попросила она, – я только собиралась лечь спать.
– Больше не буду, – пообещал он.
Вышел из приемной. В пустом коридоре было светло. Он спустился вниз.
– Что у нас опять случилось? – спросил Ашот Борисович, сделав шаг по направлению к Дронго.
– Не нужно ничего спрашивать, – встал между ними Суровцев."
"И в этот момент раздался шум подъезжающего автомобиля. Это был черный «БМВ» пятой модели. В нем находились двое незнакомцев. Водитель вырулил машину, поставив ее боком, и сидевший рядом с ним мужчина выхватил пистолет с надетым на него глушителем.
– Ложитесь! – крикнул Дронго. Но все только обернулись.
Щелчок был слышен всем присутствующим. Возможно, сказывалась ночная акустика и отсутствие других шумов. Погосов пошатнулся, как будто получил удар сзади. Растерянно оглянулся. Второй удар сбил его с ног на тротуар.
– В нас стреляют! – заорал Суровцев. Его люди выхватили оружие, рассыпаясь в разные стороны. Дронго бросился к умирающему.
