Он приземлился в Москве вечером среды. Увидев знакомого водителя и давнего друга Эдгара Вейдеманиса, Дронго понял, что они чем-то схожи — как два льва в плену одного невероятного мира. После распада СССР бывший советский разведчик чувствовал себя чужим на земле.
Насколько я знаю, Валерий Арсаев у нас воинствующий сноб и не придет в такое место. Значит, до меня вы встречались здесь либо с Региной, либо с Матвеем Константиновичем. Я думаю, что с ней. Было бы слишком неразумно назначать встречу обоим руководителям службы безопасности в одном и том же кафе. Наверняка с Региной, тем более что она уходила днем куда-то.
Этот психиатр умел мыслить.
– Все правильно, – сказал Дронго, – именно с ней я здесь и встречался. А почему вы так уверены, что для моего расследования нужны именно вы четверо? Может, мне нужно переговорить еще с кем-нибудь из руководства вашей компании?
– Бесполезно, – убежденно ответил Погосов, – дело в том, что больше никто не может знать о событиях, которые происходили в нашей компании.
– Мне интересна ваша версия. Кто больше всех был заинтересован в исчезновении Неверова?
Им принесли заказанные кофе и чай. Погосов помолчал, подождав, пока отойдут от их столика, и только затем сказал:"
"– Больше всех в исчезновении Неверова был заинтересован, конечно, сам Лев Давидович. В этом нет никаких сомнений.
– Как версию принимаю, – кивнул Дронго, – но документов у Деменштейна действительно нет. Иначе он не стал бы так подставляться и посвящать в эту тайну чужого человека. Очевидно, что пойти на подобное можно только в силу полной безысходности.
– Наверно, вы правы, – задумчиво сказал Погосов, – тогда остаемся мы четверо, и у каждого из нас, безусловно, мог быть мотив для того, чтобы самому найти Неверова и завладеть этими документами.
– В таком случае остаются трое подозреваемых. Валерий Арсаев мог иметь свои связи в криминальном мире, тем более что он раньше работал в прокуратуре.
