Он приземлился в Москве вечером среды. Увидев знакомого водителя и давнего друга Эдгара Вейдеманиса, Дронго понял, что они чем-то схожи — как два льва в плену одного невероятного мира. После распада СССР бывший советский разведчик чувствовал себя чужим на земле.
Вы и ваш непосредственный начальник – Матвей Константинович, вообще, могли сами организовать похищение Неверова, чтобы затем предъявить его и пропавшие документы Деменштейну.
– Я бы не исключал Регину, – возразил Погосов, – она девочка достаточно умная, сообразительная. Могла догадаться и принять нужные меры.
– Каким образом?
– У нее друг работает на режимном предприятии. Там есть своя служба безопасности, тесно связанная с ФСБ. Найти подходящих исполнителей было бы не так сложно.
– Четверо, – подвел неутешительный итог Дронго.
– Я уже сказал, что каждый из нас мог совершить подобное. Вы понимаете, когда дело касается корпоративной этики или служебного долга, то здесь можно поспорить, кто лучше и серьезнее относится к своей службе и вообще к работе в компании. Но когда дело касается миллионов долларов… Здесь может дрогнуть даже самый закаленный, самый стойкий. Вы знаете, я обнаружил, что многим сотрудникам компании импонирует то обстоятельство, что они работают у человека, попавшего в первую сотню «Форбса».
– Вы не ответили на мой вопрос.
– Я ответил на ваш вопрос, – возразил Погосов, – дело в сумме, которая могла быть получена человеком, сумевшим найти Неверова и забрать документы.
– Простите, вы тоже?
– Возможно, и я. Не скрою, что мне хорошо платят в компании. Но это не моя основная работа. Я ведь врач, психиатр. Наверно, мог бы уйти отсюда, иметь свою практику, клиентуру. Моя докторская лежит незаконченной. А здесь я занимаюсь подозрительной слежкой за всеми сотрудниками компании, подглядываю, анализирую, записываю.
– Получается, что вы не виноваты в этих уколах. Но вы ведь были единственным врачом в этой компании.
