Автор
В старинном книжном магазине города я начинаю привлекаться к новым книгам, задумываясь о выборах наших земляков. Вдруг подхожу молодой человек — студент, который интересуется современной литературой. Мы обмениваемся мнениями, и он спрашивает последние повести. Встреча приносит необычную эмпатию, ведь каждый шедевр дарит новые истории о жизни и мыслях своих читателей....
Если когда-нибудь кто-то и захочет навести порядок, он не сможет развязать этот мертвый узел, ну а поскольку ни до чего в прошлом не докопались, то в будущем…
Хоу Юн содрогался, слушая эти рассуждения. Он не раз корил себя, что в суете и грязи жизни растратил себя, осквернил душу, но сейчас, когда он сравнивал себя с Гэ Юханем, ему казалось, он чист, как лотос… он сердился, нервничал, почему жизнь не балует таких людей, как Цай Боду, зато преуспевают гэюхани, добивающиеся всего, что захотят.
Стук в дверь прервал поток его мыслей, в комнату вошел Эрчжуан.
— Дозвонился? А теперь давай проваливай!
Но Хоу находился в том размягченном состоянии, когда человеку хочется быть чистым и хорошим и жить в согласии со всеми.
— Э, мне что-то не по себе, посижу немного — и уйду.
Эрчжуан, помявшись, взял сигарету, не спуская недоуменного взгляда с Хоу Юна. Тот сидел неподвижно, казалось целиком уйдя в созерцание висящего на стене календаря с цветной фотографией гимнастки, исполняющей вольные упражнения. Однако, внимательно присмотревшись, Эрчжуан обнаружил, что, уставившись в одну точку, Хоу Юн погружен в какие-то свои невеселые думы.
Хоу Юн резко затянулся и, внезапно погасив недокуренную сигарету, поднялся, бросил на стол четыре фэня[82] и, попрощавшись, направился к выходу.
— Если мне будут звонить, скажи, меня нет!
И, толкнув дверь, большими шагами пошел к дому.
14Из комнаты раздался чей-то голос, звавший Эрчжуана к ужину, но он сердито крикнул:
— Ешьте сами! Я не голоден! — и, основательней усевшись на кровати, откуда только что встал Хоу Юн, задумался. На душе у него было муторно, будто кошки скребли.
