Прошло почти сутки, и я все еще шагаю вокруг дачи генерала Калутина. Насколько мне известно, здесь были оставлены последние запасы продовольствия для эвакуации из зоны осадков. Внутри дома мне не доверили, так как это могло быть опасным. Теперь я сосредоточенно исследую каждый уголок, стараясь увидеть скрытые трещины или повреждения, которые могут предупредить о том, что здание больше нельзя использовать....
Конечно, полковник Калинин тоже будет совсем не рад тому факту, что может вскрыться эта мутная схема с перевозкой ракет неизвестного производства. Замешан он в этом или нет — не знаю, пока сложно что-то предполагать. Слишком мало информации. Даже если наш военный советник в этом и замешан, первым делом после нашего появления, он попытается выяснить, что нам известно. И тут все будет зависеть от того, что именно и как мы ему расскажем… Нужно только договориться, чтобы показания не расходились. Разумеется, вываливать свои подозрения я тоже не буду — это неразумно.
Если вдуматься, то и ехать нам больше некуда — о нахождении других советских гарнизонов в этой части САР мне почти ничего не было известно. Карту я видел, но она слишком грубая. Лишь в самом Дамаске размещалось наше консульство, но как там сейчас обстоят дела — вопрос неоднозначный. Ну и ещё на ближайшем военном аэродроме имелась наша служба… Впрочем, там нас точно никто не ждет!
В любом случае, сначала нужно поскорее покинуть этот опасный квадрат.
Бросив взгляд в сторону тех далеких руин, где все ещё горел наш КамАз, я заметил выезжающую технику… Одну за другой, три единицы. Сука… Это все, что было в их распоряжении.
— Окунев, жми! Жми на газ! — заорал я."
"Да, у боевиков и их американских кураторов из ЦРУ ещё оставался второй внедорожник и два отбитых у нас ГАЗ-66, которые прекрасно могли гонять по сирийскому бездорожью.
Антон испуганно обернулся, вдавил педаль газа.
Внедорожник погнал чуть быстрее. Пришлось держаться за борта — от усилившейся трясучки, меня чуть приступ мигрени не схватил.
— Я не знаю, куда ехать! — воскликнул Окунев, растерявшись. — Ни одного ориентира знакомого не вижу! Темнота, степь да холмы!
— Прямо, а там посмотрим! — я махнул рукой.
Решительно вытащив из стоящего в кузове оружейного ящика пулемет Калашникова с уже пристегнутым к нему коробом, я быстро его осмотрел.
По весу почти сразу определил, что лента там далеко не полная.
