Прапорщик Корнеев делал решительные шаги по восстановлению батареи. Его взглядом скользнулись строения, где лежали ящики с оружием. Стоя над одним из них, он прикинул в уме и фыркнул. "Сделаю", — произнёс он, но добавил шепотом: "Только дай посмотрюсь, осторожно! Мне еще твою задницу обратно к Кэпу вести!" В эти моменты атмосфера казалась напряжённой и опасной, как будто каждое слово могло изменить ход событий....
Чтобы десять человек разом не стреляли по одному противнику, в целях экономии боезапаса, был определен порядок действий. Основные стрелки — конечно же, разведчики. Бить только прицельно и только одиночными. Изредка короткими очередями. Все остальные стрелки подключались только в том случае, если противник массово прорывался, а остальные не справлялись. Огонь по усмотрению был разрешен в пределах разумного, в крайних случаях. Бойцы тоже не дураки, прекрасно понимали, что если в самом начале схватки выстрелять весь боезапас, то потом исход будет печальным для всех.
У отвесной каменной стены стоял румынский БТР. Вернее, уже не румынский, а полностью наш. Теперь он не представлял никакой ценности — с него даже взять было нечего. Баки пусты, вооружения нет. Мы хотели его поджечь, чтобы дым привлекал внимание, но отказались от этого, потому что ветром дым сдувало на наши позиции, а дышать гарью такое себе удовольствие.
Герц продолжал возиться с радиостанцией. В какой-то момент ему удалось что-то поймать, но в этом не было никакого смысла.
"Несколько раз с края каменного плата раздавались одиночные выстрелы — это баловался Паша Корнеев, отстреливая полевых командиров среди душманов. Проблема была в том, что визуально сложно отличить рядового духа, от командира, ведь одежды у них практически одинаковые.
Со стороны ущелья, на входе на плато, где мы окопались, рос высокий колючий кустарник. Именно он символизировал собой точку, откуда на нас полезет враг. И где-то рядом с ним прятался наш снайпер. Хлесткие звуки стрельбы говорили о том, что Шут на позиции и продолжает работать. Известный факт, что кое-где СВД называют «Плеткой», как раз по причине того, что звук выстрела сухой и хлесткий, словно удар плетью.
Но вскоре, Корнееву пришлось сняться с позиции и бегом вернуться к нам.
Подняв пыль, он плюхнулся рядом со мной в небольшую ложбину.
Таких мы понаделали много — саперная лопата отличная вещь, ею можно не только копать, но и рубить, но и сражаться врукопашную. Пожалуй, универсальнее саперной лопаты только советский штык нож 6×4. Знающие люди подтвердят, что у него не менее шестнадцати различных применений.
— Ну что там? — спросил Кэп, когда Паша занял позицию.
