Прапорщик Корнеев делал решительные шаги по восстановлению батареи. Его взглядом скользнулись строения, где лежали ящики с оружием. Стоя над одним из них, он прикинул в уме и фыркнул. "Сделаю", — произнёс он, но добавил шепотом: "Только дай посмотрюсь, осторожно! Мне еще твою задницу обратно к Кэпу вести!" В эти моменты атмосфера казалась напряжённой и опасной, как будто каждое слово могло изменить ход событий....
У него в голове была только одна мысль, зачем же Громов глупо подставился, когда сообщил свою фамилию? Случайность или в этом был какой-то смысл?
* * *— Ну, собственно… Такие вот дела! — произнес капитан Игнатьев.
В течении сорока минут он рассказывал мне все, что произошло за последние четыре дня.
Во-первых, экипаж майора Клюковкина, в составе эскадрильи слетали на каменное плато и забрали тела погибших ребят, доставив их обратно в Асадабад. Во-вторых, всех раненых тем же вечером перевезли в Ташкент.
А сейчас мы находились в Джелалабаде.
Представители Восьмого управления явились почти сразу. Поблагодарили полковника Захарченко, за успех операции выразили благодарность Кэпу, затем забрали шифр диски, шифровальщика сержанта Клюшкина и убыли обратно.
Конечно, на политическом уровне, этот инцидент замнут. Так всегда делают.
Хотя, конечно, осадок остался.
— А с нами теперь что? Вернемся в учебный центр?
— Ну, тебе недели две восстанавливаться.
— Да что я-то… Жгутом перетянул, обезболил, да побежал. Много ли ума и самообладания на это нужно?"
"— Макс! — Игнатьев посмотрел на меня внимательным взглядом. — Ты понимаешь, что только благодаря твоей инициативе мы оттуда выбрались. Я тебе честно скажу, мой план был куда грубее. Если бы я тогда тебя не послушал, и мы бы на пикапах прорывались к границе, вполне возможно, что живым никто из нашей группы не вернулся бы.
Послышались тихие шаги.
— Громов, на перевязку! — она пыталась говорить строгим голосом, но получилось забавно. Вся такая худенькая, стройная, тихая. И вдруг командует.
— Нина, а можно на перевязку минут через пятнадцать? — попросил я. Девушка, улыбнувшись, пошла к следующему, что был в другом помещении.
А я обратился к Игнатьеву. — Кэп, а ты не в курсе, что там по Чернобылю?
— А что с ним?
— Ну, наш разговор до задания помнишь? Сегодня уже двадцать седьмое.
