Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
— Я хотел тебя столько, сколько себя помню.
— Да, — говорю я, почти не в состоянии произнести даже этот один слог.
Я теряюсь в нем, очарована его восхитительными поцелуями и непрерывным горячим нападением на мое тело. Это не то, что я испытывала раньше, и я хочу этого. Хочу все это. Его вкус, прикосновения, влажные движения, запах, рот, язык, все и везде, где он захочет. Отчаянно и крепко натягиваю в руке его рубашку, когда он сжимает мою грудь, а затем задницу, стонет в мой рот.
— Просто скажи, и я остановлюсь, — бормочет парень мне в ухо, посасывая мою мочку.
— Нет…
— Нет? — переспрашивает Майлз, улыбаясь против моей кожи. — Не думаю, что ты имеешь это в виду.
— Нет, — смеясь, отвечаю я. — Я о том, что не собираюсь ничего говорить.
— Кроме, возможно, «да», — произносит он. Я приглушаю смешок, но он быстро превращается в стон, когда его рука скользит вверх по моим ногам под платьем и касается киски.
— О, черт. Сделай это снова, — шепчет Майлз. — Издай этот звук для меня. Позволь мне услышать, как сильно ты этого хочешь.
Я задыхаюсь, когда он ласкает меня там, потирая рукой вверх и вниз по моим трусикам. Они быстро промокают, и я чувствую, что много времени мне не понадобится. Я лишь раз делала это сама, будет удивительно, если он первым из всех мужчин прикоснется ко мне.
— Нравится, когда я прикасаюсь к тебе здесь? — шепчет Майлз, двигая пальцем по кругу. — Я мог бы делать это весь день и всю ночь.
Когда он отнимает руку, я шепчу:
— Не останавливайся.
Майлз улыбается, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня в грудь.
— Я не остановлюсь... если ты скажешь мне правду.
— Да, — говорю я, воздух застревает у меня в горле. — Я хочу этого.
— Ты этого хочешь? — спрашивает он, целуя меня в грудь. — Или ты хочешь меня?
— И то, и другое, — ахаю я, когда его рука движется у меня за спиной и за один рывок расстегивает молнию.
Похоть захватывает меня, когда парень закрывает мне рот и позволяет своему языку обуздать мой. Его язык вращается вокруг моего, орудуя во рту, пока его рука опускается мне на плечо и стаскивает платье вниз.
— О, боже… — мурчу я, но он глушит остальную часть моего предложения ртом, не давая мне ни секунды отдышаться. Я даже не хочу. Все, чего я жажду, — это его рот, его рвение поглотить меня и забрать все. Мой разум пуст, поскольку мое сердце бьется только для него, почти взрываясь от нужды.
— Ты такая красивая, — бормочет Майлз.
