Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
Не понимаю, почему люди не могут просто оставить друг друга в покое и позволить жить своей жизнью. Возможно, она не хочет делать столько домашней работы. Возможно, она хочет играть со мной, и им стоит позволить ей делать то, что она хочет. Почему они не желают видеть ее счастливой? Их волнуют только ни сами?"
"Думаю, они ненавидят меня, хотя я единственный, с кем Ванесса изредка улыбается. От их взгляда на меня мне хочется отстраниться каждый раз, когда я стою у их двери. Они смотрят на меня, словно на призрак. Или так, или от меня воняет гнилью.
Мы сидим в траве в моем любимом месте и слушаем ветер. Здесь так мирно. Внутри меня царит покой, а есть не так много вещей, которые могут принести мне его. Это вроде моего секретного места, моего укрытия, места, где я хороню мои воспоминания и секреты, и где их никто не найдет.
Она читает свою книгу, пока я наслаждаюсь солнцем. Я не делаю домашнюю работу, потому что это не мое. Я не понимаю большую часть заданий, и просто не могу сконцентрироваться.
— Знаешь, тебе стоит прочесть эту книгу, — произносит она.
— Зачем?
— Затем, что у нас завтра тест по этой главе.
— Хммм…
— Тебе все равно? — спрашивает она, поднимая глаза на меня.
Смотрю на нее с хитрой улыбкой.
— Да. Должно быть иначе?
— Ну… — Она закрывает книгу. — Разве твои родители не злятся?
— Они не мои родители, — отворачиваюсь я.
— Я не понимаю.
Когда я смотрю на нее, она хмурится.
— У меня нет родителей.
— Тогда где ты живешь? — спрашивает она.
— С моими приемными родителями.
— Значит, они и есть твои родители, — произносит она.
Я качаю головой.
— Это не одно и то же…
Она не знает, что я на самом деле не нравлюсь им. Не так, как нравился бы им, будь я их настоящим сыном. Они всего лишь снисходительны ко мне. Я все еще дерусь, по-прежнему остаюсь задирой, не важно, с каким положительным смыслом вы будет подбирать слова, чтобы меня описать.
— Нет, одно.
Я давлюсь смешком.
— С твоих уст это звучит так легко.
— Это легче, если не будешь думать об этом слишком много, — протягивает она.
— А оно того стоит? — спрашиваю я.
Она раздумывает над этим секунду.
— Может быть…
Я скрещиваю руки под головой и делаю глубокий вдох.
— Так и думал, что ты это скажешь.
— Что? Почему?
Я смеюсь.
— Ты очень предсказуема.
