Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
Как мне стоило сделать долгое время назад.
Ебаный ад. Я слабый сукин сын.
Поднимаю вазу и швыряю ее о стену, глядя на последующие миллионы осколков. В стене появляется вмятина, но моя накипевшая ярость все еще не взята под контроль. Я не могу перестать думать о ней, и мне это ненавистно. Блядь, ненавижу это!
Почему я пытаю себя таким образом?
Скрипя зубами, трясу головой и ударяю себя кулаком в висок.
— Соберись, Феникс. Ты можешь сделать это. Можешь наказать ее. Можешь оставить ее истекать кровью. Вспомни, что она сделала, — повторяю я себе снова и снова.
Воспоминание о ее улыбке, когда она посадила меня за решетку, воспламеняет меня и готовит к новой атаке. Может, у меня был момент слабости. Может, я на самом деле хочу трахать ее, пока она больше не сможет стоять. Может, я все еще хочу слышать, как она будет выкрикивать мое имя. Но сейчас я могу использовать свою похоть ради мести. Ее тело — моя игровая площадка, и я использую его любым способом, которым мне понадобится, чтобы закончить работу.
Секс — не только для того, что заставить кого-то почувствовать себя хорошо. Я могу использовать его как инструмент, дабы превратить ее в маленькую грязную шлюху. Он станет моим оружием выбора. Мой член поставит ее на колени. Я заставлю ее молить о милосердии, пока она не сдохнет.
С чердака снова и снова слышу свое имя, но я занят прогулкой по дому и его проверкой. Он огромен и непропорционален, как и ее раздутое эго. Наверное, появился у нее благодаря деньгам того ублюдочного мужа, который изменил ей перед тем, как был убит.
Должен признать, она хорошо справлялась, выйдя замуж за ублюдка. Думаю, если ты манипулирующая, коварная сука, это куда-нибудь тебя приведет. Как и ее мать, злобная ведьма. О, они практически одно и то же, эти женщины… убьют за власть.
Вот поэтому, кажется, я чувствую отвращение, глядя на Ванессу. То, на что она способна, выносит мозг, но одновременно это смешно, потому что я способен на такие же вещи, когда дело касается защиты того, что я люблю.
В ее случае это деньги.
В моем — власть.
Думаю, эти два понятия идут рука об руку. Не удивительно, что после всего мы вдвоем вместе. Мы как две мухи на куче навоза — нас привлекает один и тот же смрад.
