Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
Как и все остальные в этом мире.
Меня ничем не пронять. Ничем.
Я не позволяю никому подойти ближе, и не позволяю себе чувствовать то, что она пытается заставить меня почувствовать своими крокодильими слезами. Я не поддаюсь эмоциям. Убийца без угрызений совести.
И все из-за нее.
Женщины... их хорошо лишь ломать.
Бросаю сигарету на пол и растаптываю ее.
— Итак... тебе тут удобно? — спрашиваю я, дразня.
— Нормально, — отвечает она. Кратко и колко, как раз, как мне нравится.
— Ты не выглядишь нормально.
— Да, вот что происходит, когда сталкер запирает тебя и убивает твоих любовников.
— А кто сказал, что я убил их обоих? Я не знаю, что случилось с Артуром.
— И тебе дважды насрать на то, чтобы выяснить, — добавляет она.
— И не поспоришь, — подмигиваю я. — Мне есть, чем заняться, извини.
— Дразнить и использовать меня. Вау, столько дел, — она делает вид, что зевает и продолжает смотреть на меня. — Скажи мне... ты получаешь наслаждение от убийства людей?
— На самом деле, да, получаю, — улыбаюсь я.
— Забавно, потому что я не таким тебя помню.
— Значит, ты ничего не помнишь, — отвечаю я, постукивая по клетке, чтобы подразнить ее. — Я всегда был жестоким придурком.
— Это я помню.
Смотрю на нее через прутья.
— Вот, что получаешь, общаясь с такими людьми, как ты.
Внезапно и она стучит по клетке.
— Это твоя вина в том, что ты стал убийцей. Не моя.
— О, да неужели? Последний раз, когда я проверял, я был не единственным убийцей в этом доме.
— Не смей снова обвинять меня.
Прищуриваюсь, хватаясь за прутья, пристально глядя ей в глаза.
— Ты знаешь, что это гребаная правда. Ты такая же убийца, как и я. По тебе, может, и не скажешь, но ты прогнила до самой сердцевины. — Я указываю себе на грудь для акцента. — Как червивое яблоко.
— Почему их нужно было убивать? Зачем?
— Кого? Твоих любовников? — произношу я, немного посмеиваясь. — Можно подумать, ты не хотела, чтобы они умерли, — рычу я. — Не надо. Мне. Лгать.
— Все дело в деньгах?
— Убийство Филиппа — да, хотя ты, вероятно, мне не поверишь, — говорю я, начиная расхаживать по комнате, задаваясь вопросом, что мне делать сейчас, когда она моя.
— А Артур?
— Он мешал. Ему не повезло.
Сажусь на стул в углу и смотрю, как она разваливается. Мне нравится этот разговор. Он приближает ее к безумию с каждым произносимым мною словом.
Ванесса сглатывает.
— Для тебя это так легко, не так ли?
— Для тебя тоже, вот только я не вру сам себе.
