Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
А ты врешь, — говорю я.
Она кривится, и я могу сказать, что она прикусывает щеки, чтобы сдержаться и не обложить меня матом. Хорошо. Она начинает понимать, что происходит, когда она меня злит.
— Артур был невиновен. Его не нужно было втягивать в это.
— Ты сама втянула его, когда поцеловала. Это было отвратительно. — Ее глаза расширяются, поэтому я добавляю: — Да, я видел все... все, что ты делала. — Я вожу пальцем по кругу в воздухе. — В его доме.
— Ты шпионил за нами, — говорит она.
— Ты собиралась рассказать полиции обо мне.
Она откидывается назад и поднимает бровь.
— А как насчет этого? Ты завидовал ему, поэтому сейчас решил отомстить.
Прищуриваю глаза и стискиваю зубы от разочарования. Как она смеет предполагать подобное? Ебаная самовлюбленная сука.
— Я знаю, что это правда, — утверждает она.
— Заткнись! — я кричу, срываясь со своего места.
— С ума сходишь, Никс?
Вскидываю голову, ярость растекается по моим венам.
— Как ты меня назвала?
— Никс.
Я бегу к ней, рыча, заставляя ее забиться в угол, когда дергаю решетку.
— Это имя не для тебя.
— О, а для кого? — спрашивает она, улыбаясь так злобно, что мне хочется залезть к ней и трахнуть эти губы, пока она не сможет больше улыбаться.
— Люди, которым я могу доверять, — усмехаюсь я. — А ты в их число не входишь."
"— Говорит парень, который причиняет боль ни в чем не повинным людям.
— Ты тоже не святая, красотка, — шиплю я.
— Не я втянула Артура или Пейдж, — говорит она, наклоняясь вперед и хватаясь за прутья, чтобы подразнить меня.
— Артур сам себя втянул.
— То, что я живу с ним, не значит, что он часть этого дерьма.
— Артур угрожал моей собственности, поэтому мне пришлось избавиться от него.
— Собственности? — поправляет она.
Я просовываю руку в клетку и хватаю ее за горло.
— Ты. Принадлежишь. Мне.
— То, что ты удерживаешь меня в клетке, не делает меня твоей, — говорит она, кашляя.
— Теперь я владею тобой.
— Принадлежать кому-то означает любить его, — говорит она.
Я наклоняюсь, ухмыляясь.
— Когда-то ты любила меня. Я могу заставить тебя сделать это снова.
— Помечтай... — бросает Ванесса, качая головой. — Начнем с того, что я никогда тебя не любила.
Ухмылка на ее лице пробуждает во мне желание перерезать ей горло. Я ударяю по прутьям, чтобы напугать ее.
— Я не верю тебе.
— Верь во что хочешь.
К чертям ее.
