Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
Она пытается залезть мне под кожу, но я не позволю ей.
Встаю и шагаю, сосредотачиваясь на том, что ненавижу ее до смерти, вместо того, чтобы обратить внимание на ее попытки посмеяться надо мной и заставить меня положить конец ее страданиям раньше.
— Можно подумать, я когда-либо смогу полюбить такого монстра, каким ты сейчас стал, — бормочет она.
Чем больше она говорит, тем глубже врезается в мою кожу.
Блядь!
Я поднимаю стул и бросаю его в стену, заставляя ее отползти обратно в угол.
— Хочешь разозлить меня? Потому что я, черт возьми, покажу тебе гнев, которого ты никогда раньше не видела.
— Давай, — усмехается она. — Не похоже, что я останусь здесь навсегда. Мог бы закончить побыстрее.
— Можно подумать, теперь я это допущу, — плюю я. — Но я, черт возьми, разорву тебя на куски и сожму твое бьющееся сердце своими кровавыми руками, если придется.
— Какая ярость… вау, — протягивает она. — Неудивительно, что дело дошло до этого.
— Скажи за это «спасибо» самой себе, — говорю я, кивая на нее.
— А как же Артур? Кого ему благодарить?
— Себя, — рычу я.
— Что прости? — хмурясь, переспрашивает она.
— Ты меня услышала, — говорю я, левый уголок моего рта изгибается в коварную улыбку. — Думаешь, он невиновен? Он такой же невинный, как и ты. Это точно.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Ванесса, снова хватаясь за прутья.
— Что? Думаешь, он добрый самаритянин? — Прикладываю палец к виску. — Подумай еще раз, Принцесса. Я вижу синяки на твоем лице и руках.
Она прикрывает кровоподтеки руками, на ее щеках появляется румянец.
— Только потому что мы иногда ссорились, не значит, что он плохой.
Я морщусь.
— Ты шутишь? Насколько же ты слепа? — Я делаю шаг к ней. — Думаешь, он милый? Или просто игнорируешь все плохое в своей жизни?
— Что плохого? Да, я знаю, что он властный, но он заботится обо мне, — говорит она.
— Нет, он ни черта о тебе не заботится! Никто о тебе не заботится! Видишь, это то, чего ты не понимаешь.
В ее глазах появляются слезы, но я все равно продолжаю.
— Хочешь быть фальшивкой? Ты и получишь фальшивку. Фальшивых друзей, фальшивых парней, фальшивую жизнь. Артур был таким же фальшивым, как и ты.
— Откуда ты знаешь? — спрашивает она, морщась, словно я лгу. Или просто не хочет слышать правду.
— Он не добрый самаритянин, Принцесса. Он не просто так оказался там, чтобы утешить тебя.
