В тени кустов стучит сердце, а свет за окном пугающе медленно колеблется. Яркий огонь, гудящий в потолке и шорох одежды — все вместе создают непреодолимое чувство тревоги. Стальной цветок долины вырывается из глубин сознания, будоража жаром и холодом, радостью и отчаянием одновременно....
Здесь же вместо мыла мне дали щёлок, приятно пахнувший травами, а волосы трижды сполоснули подкислённой водой. Бута, чьё имя означает обуза, помогла мне сполоснуться, а после, когда мы вернулись в выделенную для меня коморку, больше часа расчёсывала мои волосы.
— Красивые и мягкие, словно шёлк у господина на халате, в котором он встречает важных гостей.
— У тебя тоже красивые, чёрные как ночь, — произнесла, так и не открыв глаза, наслаждаясь нежными касаниями ручек Буты.
— Такие у всех есть…
— Идём! — визгливый женский голос прервал маленькую девочку, разрушая тишину и долгожданное умиротворение.
— Похоже это за мной, — хмыкнула, поднимаясь, я поправила на себе кусок ткани, в которую меня укутали после мойки, — Бута, приятно было познакомиться.
Меня привели в большое по меркам тех что я уже увидела помещение. Стены и пол которого были обиты и выложены пушистыми коврами так, что даже крохотного кусочка камня не было видно. Горы подушек вдоль стен были разложены в странном порядке, на них и разместились полулёжа Мерген, Ильшат и ещё одни незнакомый мужчина, который стоило мне войти, уставился пронизывающим взглядом, от которого по моей спине пробежал неприятный холодок.
— Как? — довольно улыбнулся Мерген, заметив во взгляде мужчины, удовлетворение.
— Тридцать.
— За прекрасный цветок? Сто
— Это ещё колючка пустыни, а не цветок — сорок.
За дальнейшим торгом я уже не следила, с брезгливостью смотрела на трёх мужчин, лежавших на подушках, потягивающих что-то из кубков и понимала, что лучше смерть, чем такая жизнь.
Только спустя час, когда ноги уже не держали, мужчины наконец сторговались. За сколько меня продали, я не знала, да было и неинтересно. Какая разница, всё равно я или сбегу, или... лучше пока не думать об этом. Незнакомец, на удивление шустро для своей комплекции, вскочив с подушек, взял меня за руку и вывел на улицу, где нас уже поджидала повозка, крытая тканью, защищая от солнца.
— Мне сказали, что ты знаешь наш язык, — тихо, но требовательно произнёс мужчина, сжав пальцами подбородок, повернул мою голову к себе и внимательно осмотрел, — скажи.
— Пошёл ты!
— Строптивая, — довольно рассмеялся мужчина, приказав рабам двигаться.
Глава 14
— Ильшат говорил, привёз тебя издалека, — продолжил беседу мужчина, — говорил там все девушки такие, но ты особенная.
— Не все, — спешно ответила, опасаясь, как бы в Ручейки опять не наведались за новыми гуриями.
