В тени кустов стучит сердце, а свет за окном пугающе медленно колеблется. Яркий огонь, гудящий в потолке и шорох одежды — все вместе создают непреодолимое чувство тревоги. Стальной цветок долины вырывается из глубин сознания, будоража жаром и холодом, радостью и отчаянием одновременно....
Я всегда с грустью смотрела на зелёную полосу, тянущую вдоль дороги, когда возвращалась поздним вечером домой, жалея, что времени заглянуть к старым знакомым великанам, как всегда, не было. Зато теперь я наслаждаюсь почти ежедневными прогулками по лесным тропинкам, мысленно хмыкнула, прогоняя из головы мрачные мысли."
"— К реке идём, мы с Добрянкой по весне бегали сюда, приметили одно место, — произнесла Агнешка, сворачивая на одной ей видимую тропинку.
Добравшись до реки, местами широкой, полноводной с высокими берегами.
— Ты глянь какая крупная, — обрадованно воскликнула Агнешка, рванув собирать буренькую.
— Угу, а какая запашистая, — промычала, закинув в рот горсть ароматной, кислой ягоды, я зажмурилась от удовольствия.
Не спеша, мы обрывали куст за кустом, наши корзинки были давно полны, но оставлять манящую спелыми бочками ягоду не хотелось. Стащив с головы платки, что повязали перед выходом в лес, мы принялись собирать смородину туда, углубляясь всё дальше.
Солнце уже успело подняться высоко в небе и от жары спасала лишь тень деревьев и прохлада, идущая от реки. Птицы разноголосо щебетали на весь лес, шелест листьев на верхушках деревьев и журчание воды..
— Мила моя, Малушенька, — прошептали над ухом и сильный горячие руки, обвив меня, прижали к крепкому мужскому телу.
— Кхм…, — от неожиданности я подавилась ягодой, которая уже набила оскомину, но совсем не испугалась. Наоборот, подобралась и приготовилась дать отпор, подкравшемуся незаметно Любиму. Его обволакивающий бархатистый голос я узнаю теперь за версту, ведь он уже на следующий же день, как меня откачали, пришёл справиться о моём самочувствии и ведь, знал, что из-за него Малуша топится пошла, нет заявился.
— Любый мой, — проворковала, развернувшись в кольце рук, я всё же отступила, высвобождаясь, — никак соскучился, а как же Велена?
— Малушенька, знаешь ведь, не люба она мне, родичи заставили, — повинился парень, красавец, словно с картинки сошёл, про богатырей, которая. И статен, и могуч, а улыбка — загляденье. Но вот глаза бегают, а руки дрожат в нетерпении, дай только полапать.
