Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
Еще секунда, и один из них поставил к стенке ручной пулемет, потом они помогли спуститься вниз Лукьянову и еще одному разведчику с большим, громыхавшим чем-то железным мешком. Оба артиллериста были в маскировочных костюмах с капюшонами.
– Заскучали, славяне? – отряхивая руки, спросил младший лейтенант. – Ну, сейчас весело будет!
– Вы чего? – озадаченно спросил Алексей, видя, как артиллерист деловито раздвигает сошки и устраивает пулемет на бруствере.
– А ты чего? – вопросом на вопрос ответил Лукьянов. – Вот и я тоже.
Сколов кивнул и одобрительно ткнул кулаком в плечо младшего лейтенанта. Все, разговаривать больше не о чем. Теперь надо ждать…
Бабенко высунул голову из кабины трактора и посмотрел на бойца.
Выжав педаль, Бабенко с трудом передвинул рычаг. Трактор пошел дальше, разравнивая гусеницами груды наваленных камней. Вот под гусеницу попало что-то большое, трактор накренился. Стоп. Теперь назад… и снова вперед.
За ночь они вместе с механиком-водителем «восьмерки» старшиной Фроловым чинили трактора два раза. Сейчас Веня там, на берегу, снова перебирает мотор старенького СТЗ, на этот раз застучали клапана.
Солдаты в реке вымокли и продрогли. И у Бабенко зуб на зуб не попадал. Ему уже дважды пришлось искупаться, проверяя состояние дамбы. Не всегда можно понять с первого раза, вот и ходил, и шарил ногами под водой, на полуметровой глубине. Падал, поднимался и снова шел проверять.
"Снова начался обстрел. Несколько мин с шелестом упали в воду – шумный всплеск, слишком шумный. Большим калибром бьют, гады.
«Это полковые минометы, 105 миллиметров, не меньше», – привычно подумал танкист и тут же пригнулся. Два осколка ударились в кабину трактора и отлетели в воду. Снова взрывы, но теперь уже на берегу.
