Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
Ночью обстрел начинался чуть ли не каждый час. То били безоткатные орудия, то минометы, а иногда вдруг сходили с ума пулеметчики – били по переднему краю и по реке длинными очередями на расплав стволов. Так был убит один из саперов, еще одного увезли в санбат с ранением в голову.
Сзади коротко просигналил грузовик. Бабенко оглянулся, включил заднюю скорость и повел трактор в сторону берега. Бойцы с шестами встали по краям дамбы у самого конца. Им уходить нельзя, иначе водители не увидят, куда выгружать содержимое кузова.
Бабенко заглушил двигатель и неуклюже спрыгнул на землю. Затекшие ноги в мокрых сапогах не гнулись, танкист чуть не упал. Его подхватили чьи-то руки.
– Как вы, Семен Михайлович? – послышался голос Борисенко.
– Все нормально, товарищ подполковник. Половину уже сделали.
Договорить бодрым голосом не удалось, и Бабенко хрипло закашлялся. Подполковник ощупал одежду танкиста.
– Да вы же весь мокрый! Идите, вас сменит тракторист! Надо переодеться, выпейте горячего, а то простудитесь.
– Нет, нельзя, там сложный грунт, – кашляя, стал объяснять Бабенко. – Тракторист не знает, как, он посуху привык дорогу прокладывать, а я на танках где только не ездил, я чувствую, что под гусеницами. Вы уж позвольте мне закончить. Так лучше будет, надежнее.
Подполковник повернулся и строго крикнул:
– Быстро сюда сухие сапоги и портянки. И ватник!
– Где их взять? – попытались возразить из темноты, но Борисенко оборвал говорившего:
– С себя снимите! Через пять минут сапоги и портянки.
Бабенко кивнул, когда ему сунули в руки обжигающую кружку с чаем. Руки тряслись от холода и напряжения. Несколько раз танкист обжигал губы – все никак не мог отхлебнуть. Когда же наконец сделал несколько глотков, то почувствовал, как обрадовались теплу все его внутренности. Сначала горло, грудь, потом пищевод и желудок.
– Побыстрее бы надо машины грузить, товарищ подполковник, – отдуваясь, попросил Бабенко. – Рассвет скоро.
И тут с резким шепелявым свистом стал приближаться снаряд. Кто-то крикнул: «На землю!» В этот момент черный взрыв взметнулся прямо в конце дамбы, разметав недавно насыпанные и утрамбованные камни. Вода с шумом опала, расходясь грязными кругами.
