Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
И вот сегодня, в этот праздничный день я хочу передать нашим танкистам грозную боевую машину, недавно собранную на одном из танковых заводов. Женщины собрали деньги, чтобы купить танк и передать его славному экипажу, умело бьющему врага с первых дней войны. Это подарок от матери ефрейтора Бочкина. Командир танка – старшина Логунов, земляк Бочкиных.
Власенков сделал знак рукой, и где-то за деревьями взревел танковый мотор. Минута – и возле машины, ставшей трибуной, остановилась новенькая «тридцатьчетверка», к башне которой было прикреплено белое полотнище с надписью: «Солдатам от их матерей.
Потом поступил приказ экипажу принять танк. Логунову пришлось после формальной процедуры лезть на «трибуну» и говорить речь. О том, какой чудесный человек гражданка Бочкина, которую ему довелось знать лично. Сказал он и о сыне, с которым плечом к плечу в одном танке воюет с самого начала войны.
Власенков подошел к экипажу Логунова:
– Ну что, танкисты, как настроение?
– Хорошее, товарищ дивизионный комиссар, – отрапортовал за всех старшина.
– Как воевать думаете, Бочкин? – Власенков с хитрой улыбкой посмотрел в глаза заряжающему. – Лучше, чем раньше? Танк-то теперь свой, не казенный.
– Знаете, товарищ дивизионный комиссар. – Коля смущенно опустил голову, но потом взял себя в руки и смело посмотрел в глаза политработнику. – Когда солдат получает весточку из дома, тогда и воюется легче, душа наполняется светом, а руки силой. А тут… такая «посылочка»!
– Посылочка что надо, – со смехом ответил Власенков и похлопал по крылу танка. – А от себя добавлю, что я верю в ваш экипаж. Не посрамите материнского подарка. Это ведь символ – Родина-мать вам вручила оружие! Помните об этом.
Козырнув в ответ на приветствие Соколова, Власенков пожал лейтенанту руку и ушел. Бочкин повернулся к танку и обеими ладонями провел по холодной броне боевой машины. Алексею показалось, что Коля сейчас скажет нежное «мама». Полотнище отвязалось внизу, и теперь один угол трепетал на ветру, размахивая обрывком веревки.
