Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
Такие же крашенные масляной краской стены из толстой струганой доски, скобленые полы, покрытые половичками, связанными из разномастных полосок толстой ткани. Алексей видел, как бабушка вязала крючком такие вот круглые и квадратные половички. И старые чулки шли в ход, и обрезки изношенной юбки, и кофта, прожженная у печи, которую она не носила уже лет двадцать. И – пахло деревом, травами и душистым хлебом.
Хозяйка, грузная тетка Макаровна, увидев на пороге молоденького лейтенанта, грустно покачала головой и ушла в летнюю кухню.
– Господи, куда ж таких молоденьких-то… И то – командир.
Оказалось, что Логунов уже отогнал все три танка в ремонтную роту. Водители-механики давно позавтракали и вовсю помогали ремонтникам.
Экипажи приводили себя в порядок. Старшина докладывал, добродушно улыбаясь, пока Коля Бочкин поливал командиру из кружки. Не верилось, что только вчера был страшный бой, что они потеряли товарищей. А сейчас солнце припекает спину, тишина, и пестрая курица кудахчет неподалеку, разрывая лапой дорожную пыль.
"– Вот картошечка вареная, оставили тебе. – Логунов уселся напротив и поднял чистую тряпицу, прикрывавшую эмалированное блюдо с обколотыми краями. – Масло топленое, молоко. Ребята сытые, по баночке НЗ еще вдогонку уговорили. А может сто грамм, а, командир?
– Нет, мне еще в штаб сегодня, – качнул головой Соколов и посмотрел на старшину.
– Нет, никто не стал пить. Вчера махнули по стопке и попадали, кто где стоял. А сегодня не стали. Мало ли. Вдруг приказ и – по машинам. Я думаю, если нас до утра не тронут, то вечерком и помянем хлопцев. А сейчас негоже. Не время.
– Я сейчас в санбат схожу, узнаю, как там Задорожный, – уминая вкуснейшую, еще теплую рассыпчатую картошку, сказал Соколов, – а потом мне в штаб надо. Возможно, приказ отдадут на выдвижение.
– Санбат эвакуировали еще ночью, – опустив глаза, тихо пояснил старшина. – Коренев бегал утром, узнать хотел, как там его лейтенант. А их уже увезли. Никто ничего толком не сказал. Выжил, нет ли. А я так и думал, что здесь штаб корпуса не задержится. И нам тут недолго жировать.
– Как ребята?
– Нормально, не первый день на войне, – положив свои широкие ладони на стол, ответил Логунов.
