Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
– Ты-то как, командир?
– Волнуешься? После вчерашнего, когда я полез люк открывать? – криво усмехнулся Соколов. – Думаешь, нервишки сдали?
– Всякое бывает, – успокаивающе улыбнулся старшина. – Война она ведь всех ломает. Ох, как ломает. Сильных да здоровых! И не по одному разу. Бывает, человек и срывается. Тут ведь что главное? Перебороть, пережить правильно, чтобы злость копилась, а не…
– …а не сопли на кулаке, – грустно засмеялся Алексей. – Нормально все, Василий Иванович, ты не думай. Я рад, что со всеми вместе воюю.
– Я знаю, – кивнул Логунов и поднялся. – И я рад, что у нас такой командир. Разрешите отлучиться к личному составу, товарищ лейтенант? Там сапожник обещал подойти. Обувку подправить надо кое-кому. Не всем еще срок пришел менять.
– Хорошо, – кивнул Соколов.
Он смотрел вслед старшине и думал, что ему и в самом деле повезло с экипажем. Нет на войне ни мамы, ни папы, есть только товарищи, есть только мужское плечо и мужские руки. Или ты сильный, и тебе помогут и поддержат, когда надо, или ты слюнтяй, и от тебя отвернутся.
Логунов прошел Финскую, вернулся домой, познакомился с одинокой женщиной. Ухаживать стал, да вот не принял его сын этой женщины, взрослый уже парень. А потом случилось так, что война, и повзрослел сын, и понял, что счастье матери дороже, что женщин беречь надо и любить.
Сдружился Коля и с молодым чеченцем Русланом Омаевым. Хорохорились поначалу, пытались друг перед другом перья распустить, как молодые петушки. Но война быстро их помирила и подружила. И смерть сблизила, когда погибла Люда, в которую был влюблен Руслан.
А механик-водитель Семен Михайлович Бабенко, в прошлом инженер-испытатель Харьковского танкового завода, так тот вообще стал для всего экипажа отцом родным. Вроде и не старый мужик, всего-то лет на пять старше Логунова. Но вот не стал он военным, не довелось ему. Как был инженером, гражданским человеком, так им и остался.
