Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
Приказ получишь по радио, кодовое слово тебе дадут вместе с таблицами в оперативном отделе штаба. Надеюсь на тебя, лейтенант! Не должны немцы пройти Воронеж. Понимаешь, не должны!
– Не подведу, товарищ генерал! – горячо пообещал Соколов. – Задача будет выполнена!
Соколов еще издалека увидел, что возле хаты, где располагались его танкисты, стоят две полуторки. Он машинально посмотрел на наручные часы – до выхода оставалось полтора часа. В «тридцатьчетверки» в рембатальоне загружали снаряды и пулеметные диски.
Бойцы стояли возле машин, сидели на старых бревнах, сваленных у забора, покуривая и мирно разговаривая. Здесь почти не было молодых лиц – мужики от тридцати до сорока. Может, так только казалось – все-таки год войны накладывал свой отпечаток на внешность. Люди за это время, если не старели, то выглядели намного мужественнее, взрослее.
– Товарищ лейтенант! – раздался голос Логунова.
Соколов обернулся и увидел спешащего к нему старшину.
– Как танки, Василий Иванович? – с беспокойством спросил Алексей.
– Все готово! – поспешно ответил сибиряк. – Уже выходят. В формулярах пометки сделаны.
– Хорошо. Готовьтесь к выходу, получите НЗ на все экипажи. А я пойду поговорю с командиром нашего десанта.
– Эти? – Логунов кивнул в сторону автоматчиков. – Крепкие ребята, опытные.
Логунов сокрушенно махнул рукой, повернулся и пошел навстречу «тридцатьчетверкам», которые появились в конце улицы.
