Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
Но кому-то сегодня все же повезло. Один из немецких самолетов неожиданно просел в воздухе, изменился звук его мотора. «Мессер» не смог набрать высоту и стал тянуть над лесом, уходя от моста на запад. Второй взмыл вверх и как будто охранял своего ведомого, кружа высоко под облаками и наблюдая за окрестностями.
– Ну, теперь держись, – проговорил Алексей. – Теперь жди гостей, и часа не пройдет. Логунов, наблюдай за тем берегом, я к пехоте!
Соколов не успел отойти от танка и нескольких шагов, как увидел спешащего к нему Блохина.
"– Товарищ лейтенант, товарищ лейтенант! – Блохин подбежал к Соколову и сразу сбавил голос почти до шепота: – Командира убило. Нет больше нашего Акимцева.
– Черт, – простонал Соколов и с горечью сплюнул. – Как чувствовал ведь, как чувствовал. Еще подумал… Эх!
– Если правду говорить, то и я чувствовал… Нашла старшего лейтенанта пуля.
– Вот что, сержант, принимай командование! Следи, чтобы твои орлы не хватались за автоматы, пока немцы не подойдут на пятьдесят метров.
– Так точно, – бойко козырнул Блохин и побежал обратно к своим.
Увы, кто воевал, знает, что на фронте часто бойцы чувствуют свою близкую смерть.
Думать об этом не хотелось, да и некогда было думать.
Кажется, уверенный тон лейтенанта-танкиста добавил Блохину уверенности. Да и приказания, на взгляд опытного сержанта, танкист отдавал толковые.
Блохин успел добежать и спрыгнуть в окоп, когда в неподвижном вечернем воздухе появился зловещий гул. Это могли быть только танки и гусеничные бронетранспортеры. Дождались!
– А ну, хлопцы, слушай мою команду! – зычно прокричал Блохин, поднимая голову над бруствером окопа. – К бою! Стрелять по пехоте только из карабинов. Автоматы, когда немчура мост пройдет, только для ближнего боя.
Соколов стоял в люке своей «семерки».
