Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
– Тебе не в танке сидеть, а в Генштабе. Ну на худой конец в Главном инженерном управлении. А он ведь дело говорит, товарищ лейтенант! Я бы с ним пошел, прикажите!
– Так, стоп! – поднял руку Соколов. – Пока никто никуда не идет. Семен Михайлович, сколько нужно взрывчатки, чтобы наверняка обрушить этот мост? Учтите. Мне нужно знать минимум. Не удастся повредить серьезно, так хоть пролет взорвать. Приказ нам необходимо выполнить.
– Сколько? – Бабенко повертел в руках ветку, которой рисовал схему, задумчиво посмотрел на чертеж.
"– Хорошо. – Соколов хмуро смотрел на мост, пытаясь придумать, как разумнее использовать силы и средства, которые у него остались. – Началов, как твоя «восьмерка»? Починить можно?
– В полевых условиях без техники и сварки ничего не получится, – покачал головой сержант и кивнул на Бабенко. – Мы с Михалычем смотрели.
– Значит, так. – Соколов встал на ноги и расправил ремень. – «Семерка» остается на насыпи.
Соколов полагал, что ему следовало бы самому отправиться с Бабенко к мосту, убедиться, что все будет рассчитано правильно. Но у лейтенанта совсем не оставалось людей. Да и есть ли необходимость контролировать Бабенко? Пусть Семен Михайлович выполняет приказ, Омаев его прикроет лучше других. А мы… Логунов с Колей в башне у орудия, справа танк Началова прикроет, если создастся критическая ситуация. Две пушки, два пулемета.
