Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
Задача ясна?
– Так точно, – пытаясь увидеть хоть что-то впереди, ответил Блохин. – Были бы у меня солдаты настоящие, я бы мог что-то гарантировать, а с этими партизанами… Я как Денис Давыдов, могу только на обозы нападать.
– Если вы не верите в своих подчиненных, то как можете вообще в бой идти? – строго спросил Соколов, отключив связь, чтобы никто из танкистов их не слышал. – Если вы сомневаетесь, что справитесь, как командир, тогда я вас отстраню от командования, пойдете рядовым бойцом.
– Виноват, товарищ лейтенант, – нахмурился Блохин.
"– Пошутил, – проворчал Алексей, снова включая связь. – А Денис Давыдов, к твоему сведению, в ту Отечественную войну командовал в тылах неприятеля отрядом регулярных войск, а не ополчения. Слушай приказ! Началов, идешь со мной слева уступом назад. Идем молча. Огонь по всему, что шевелится, но не раньше, чем я отдам приказ.
Ополченцы забрались на танки, и Соколов отдал приказ вперед. Началов обошел «семерку» слева и пошел сбоку и чуть сзади.
Здесь на окраинах не было сплошной линии обороны. Она была немного дальше, ближе к ГЭС, где ее прорвали немцы.
– Наводчики, осколочно-фугасными, – предупредил Соколов по рации. – Без команды не стрелять, ждать целеуказания!
На пути появились воронки от авиационных бомб. Первым их заметил Бабенко и резко сбросил скорость. Механик-водитель на «восьмерке» чуть было не влетел в одну большую воронку, но Началов вовремя увидел маневр «семерки» и приказал своему водителю сбавить скорость.
Развалины еще дымились.
