Автор
Полностью оставленная в тылу городская суета отступает за тонущей черной каймой ночной Москвы. Я еду по заснеженной трассе, свободный от пробок и потока машин. Впереди лишь пустота, но это лишь кажется — сзади продолжается тот же бесконечный день в управлении: кражи, убийства, теперь еще одна пропавшая девушка. Кто-то ждет моей выходки. Неужели больше некому поручить?...
И я знаю: у нее все будет хорошо. У нас обеих — будет.
Оставив сестру отдыхать, еду в торговый центр. Мама Марата пригласила меня на кофе и ""заглянуть в пару магазинов"". Я сразу поняла, что это разведка. Но вместо напряжения я чувствую теплое волнение. Мы гуляем по торговому центру, обсуждаем пальто, цвет лака, даже кофе. Легко. По-женски. Очень неожиданно, но приятно.
Она примеряет светлое пальто, смотрится в зеркало и вдруг поворачивается ко мне:
— Он тебе уже сделал предложение?
Я замираю и нервно сглатываю.
— Нет.... Мы... пока не обсуждали.
Она закатывает глаза с мягкой ухмылкой:
— Вечно он тормозит. Даже когда мелким был, пока додумается что-то сделать, полдня пройдет. А ты не жди. Подтолкни, если надо.
Я смеюсь, и в этом смехе — благодарность. Потому что я чувствую, как мы сближаемся. Я уже не чужая. Она смотрит на меня внимательнее, потом вдруг говорит:
— Знаешь, не обижайся на его отца. Он не всегда был таким. Когда-то был добрым, мягким. Но потом… — она делает паузу. — После одной истории с другом, который его предал, он словно закрылся.
Я кладу ладонь ей на руку.
— Я понимаю. Правда. Я люблю Марата. Очень. И все остальное не имеет значения.
Ее глаза блестят, она сжимает мою руку в ответ.
— Тогда все точно будет хорошо. Я это чувствую.
Я улыбаюсь. Потому что чувствую то же самое. Потому что впервые за долгое время — я дома. С этими людьми. С ним. И мне некуда бежать. Потому что я уже пришла туда, где хочу остаться.
Мы с Маратом обедаем. Почти. Я режу сыр, Марат жарит овощи, а в кухне пахнет базиликом, чесноком и чем-то домашним. Тепло. Спокойно. Почти скучно…. если бы не его взгляд. Я чувствую его на себе — обжигающий, дерзкий, слишком голодный, чтобы быть просто игрой.
Я специально тянусь повыше за солью. Спина прогибается, футболка натягивается. И он хрипло выдыхает. Я улыбаюсь. Молча. Марат в этом состоянии — как волк: выжидает, но долго не выдержит.
Я заканчиваю разговор с Настей и оборачиваюсь:
— Овощи подгорят.
— Пусть, — отвечает он и оказывается рядом.
Меня резко подхватывают. Его руки — жар, сила, уверенность. Я взвизгиваю и тут же замираю от поцелуя. Он грубый. Голодный. Такой, что у меня в голове гаснет все, кроме него. Он целует меня, будто хочет оставить след в каждой клетке.
Я хватаюсь за его плечи, ногами обвиваю его талию. Он сажает меня на стол. Стол холодный. Он — пылающий. Я не помню, как теряю свою футболку.
