Но и вы не можете не согласиться, что такое действие привлечет к себе внимание многих. Я же способна изменить ситуацию в нашу пользу, не привлекая внимания. И я приложу все силы, чтобы достичь той цели, которую поставил передо мной господин Первый советник. И еще, — я улыбнулась, — вопреки мнению графа Форсора, схватку с моим предшественником в Нижнем городе, я выиграла сама, без чьей-либо помощи, доказав свою способность противостоять мужчинам. В противном случае ночные жители не стали бы подчиняться женщине. Даже сейчас во главе ночного города стоит мой человек, который всегда готов выполнить любую мою просьбу.
Герцог Шаврий смотрел на меня удивленно-заинтересованно. Как на семилетнего вундеркинда, внезапно выдавшего решение задачи, которая тебе самому не под силу. А я, мельком бросив взгляд на Третьего советника, чтобы убедиться в правильности своих речей, продолжила:
— Я знаю Великую мать лучше всех вас вместе взятых. Я знаю всё или почти всё о ее способностях, о ее силе и слабости, о ее привычках и маленьких женских капризах. И господин Первый советник прав, никто из вас не способен столкнуться с ней в открытом противостоянии и победить. Она окружит вас лестью, соблазнит красотой и доступностью своих дочерей, опоит вином. Она будет соглашаться с любыми вашими предложениями, улыбаться вам и уверять в своей верности. Она позволит вам поверить в вашу силу и свою слабость. А когда вы будете уверены, что победили, нанесет единственный удар и уничтожит вас.
С каждым словом я слегка повышала голос, и теперь он гремел на весь зал, отражаясь от стен полупустой комнаты и дробясь на десятки отголосков. Это усиливало эффект моей речи, придавая моим словам мощь. Именно на это я и рассчитывала.
Меня слушали все. И если поначалу я видела усмешку и презрение в глазах собравшихся заговорщиков, то сейчас они слушали меня внимательно, стараясь не пропустить ни слова из того, что я скажу. И только Третий советник, сидевший рядом с хозяином дома во главе стола, довольно улыбался.
— Но мне не не вскружишь голову лестью, не соблазнишь женской красотой и не опоишь вином. Я женщина. Великая мать привыкла приказывать таким, как я, а не добиваться своего хитростью. И именно в этом ее слабость. Только женщина может сделать то, что не под силу ни одному мужчине, — я сделала картинную паузу, нагнетая обстановку, обвела всех взглядом. На меня смотрели почти два десятка пар глаз, в которых светились разные эмоции: от презрения, до искреннего интереса к моим словам. Но всем без исключения было интересно, что я скажу дальше. Всем, кроме Третьего советника. Этот мерзавец уже не улыбался, он с крайне довольным видом, кивал, подтверждая правильность моих слов. — Я могу уничтожить Великую мать и занять ее место.
Я выдохнула.