Стидесяти трех лет со дня рождения отсутствовал только четыре года. Война с фашизмом - время страха и драмы. Многие люди тогда исчезали навсегда, а Иван Егорыч вернулся цел и невредим — удивительный случай в толпе погибших. В этих страницах расскажут о его приключениях и открытиях, созданных из воспоминаний человека, который пережил нечто особенное....
По несколько месяцев двигались на перекладных казенные бумаги на имя губернаторов и исправников, золотопромышленников и торговцев, начальников тюрем и смотрителей каторжных работ. У простонародья надобность в почте была самой малой: писали иногда солдаты родным с места службы, да сообщали о своем житье-бытье поселенцы, отбывшие сроки на Акатуе и Сахалине и навечно обосновавшиеся в сибирских деревнях, которые подальше от торенных дорог. А уж кому почта была желаннее всех земных радостей — это интеллигентам, оказавшимся в хладном краю по коварству и причудам своей судьбы-лиходейки.
"Валерьян сообщал Вире самое существенное: здоров, в намерения не внесено никаких изменений, договоренность остается в силе. Этап благополучно миновал Кривощеково на Оби. Затем предполагается недельная остановка в Томске, после чего путь будет продолжен дальше на восток. Он заверял Виру, что любит ее свыше всяких мер и надежда на удачу наполняет его стойкостью к невзгодам и презрением к опасностям.
Все это было написано, конечно же, не так открыто, как изложено тут.
Владея ключом шифровки, Виргиния Ипполитовна без особого труда вычленила из множества слов то, что составляло суть дела: «Если никаких задержек не будет, то по первому санному пути этап может прийти в Семилужное». А тут как раз и должно было произойти все то, что привело Виргинию Ипполитовну в дом Ефрема Маркеловнча Белокопытова.
Кто и как все это готовил, Виргиния Ипполитовна в точности не знала, знала лишь одно — Валерьяна освободят, ей отведена в этом не последняя роль, но только в самом конце цепочки, когда событию предстояло завершение — уход ее и Валерьяна в пределы тунгусского стойбища князька Уваченки и побег оттуда в Европу через Китай. Но то, что план побега сложен, требует дьявольской изощренности, Виргиния Ипполитовна представляла.
Товарищ Валерьяна по Швейцарии Святослав получил по смерти матери солидное наследие. Распорядился он наследием соответственно своим общественным взглядам: землю роздал крестьянам, а деньги употребил на нужды угнетенных царизмом.
Непостижимо затейливой была схема побега Валерьяна: чиновник Пермской пересыльной тюрьмы должен был включить фамилию Валерьяна в список этапа, шедшего на нерченские каторжные работы.
