Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
Она и вправду влилась в поток одинаковых машин и мчит сейчас домой.
Милка мне отказала. Черт, она сказала мне “нет”. Это и цепляет, и бесит, и … горжусь ей. Несмотря на то, что любит меня, себя она ценит. И это не может не восхищать. Она вся совершенная. Для меня. Мне в ней все нравится: запах, глаза, как смотрит на меня, что говорит.
По телу разливается тепло, как представлю ее. И я просто сдохну, если все это исчезнет.
Вообще все, что сейчас варится у меня внутри, тяжело передать. Какой-то безумный коктейль из чувств, желаний и страхов.
Безумно хочу сейчас приехать к ней. Она – магнит. Но вместо этого выворачиваю руль и еду в противоположную сторону. И звоню я совсем другому человеку.
– Нава?
– Кир, я выкупаю красную Ферру.
– Не понял. А тебе зачем? – осекается, – то есть хотел сказать, с какой целью, – голос стал серьезным, словно я реальный клиент нашего салона.
– Ты можешь пока попросить начать оформлять. Я подъеду через, – смотрю на время, – минут сорок.
– Ты… Глеб, ты правда собрался?
– Почему нет? – понимаю, что поддержка мне сейчас нужна как никогда.
– Может, и на гонки тогда приедешь? Сегодня?
Сердце отбивает ритм. Звонко так, с болью.
– Может, и приеду.
Спустя несколько часов я забираю свою новую малышку. Параллельно выставив Порш на продажу и взяв кредит. Я окончательно перестал быть мажором.
Обхожу ее со всех сторон. Поглаживаю крылья, улыбаюсь ей.
Мы уже знакомы. Даже успел объездить, как породистого жеребца.
Мой путь теперь в сторону трассы. Она снова за городом. По пути звоню Кречетову. Мне нужна помощь не только красной малышки, но еще и Макса. Словно только он знает, на какой рычаг мне нажать и надавить, чтобы справиться и уйти в отрыв. Снова стать первым в гонке. Но на этот раз моим соперником будет на призрачный гонщик в соседней машине. А я сам. И мой страх. Мои воспоминания.
Идут долгие гудки.
– Кречетов, – голос недовольный. Даже странно его таким слышать.
– Это Навицкий.
– Дальше, – оторопел от такого тона.
– Ты можешь со мной проехаться по трассе? Сесть рядом. Что-то сказать там, я не знаю. Как вы это обычно делаете?
На том конце какое-то шуршание, посторонние раздражающие звуки и скрипы.
