Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
Знаю, что работаю не в полную силу. Вкус топлива на языке сменяется приятной сладостью. Так чувствуется адреналин. Дебильная улыбка, и я начинаю орать. Будто сбросил с себя оковы, которые тянули на самое дно. Ору так, что становится больно ушам.
Впереди еще один поворот. Перед ним точно надо немного сбросить скорость, чтобы не уйти в занос. Он будет опасным.
Макс не вписывается, он делает разворот и начинает дрифтовать. На задворках мелькает мысль, что это его ход. У него под контролем все. Но противные воспоминания не дают отпустить ситуацию и довериться этому придурку.
Визг покрышек и следы на асфальте. Удар правого крыла о металлическое ограждение. И Кречетов останавливается.
Резко торможу, чуть не врезаясь в его капот. Выхожу из машины. Ноги еще подкашиваются, иду криво. Вытаскиваю его из машины практически за шкирку. Перед глазами плывет.
– Ты дебил? Ты что творишь? Ты поворот видел? – Ярость сквозит в каждом моем слове. Держу его крепко, но чувствую, как мышцы подрагивают и потряхивает.
– И что? Мне выиграть надо!
– Ты жизнью своей рисковал, придурок! Куда на такой скорости?
– Какой?
– Дикой! – Голос дрожит, а потом начинает сипеть.
"– Я люблю риск! – Слова бросает в меня, чеканит каждый слог. Уверенно.
– Придурок, – кричу, срываюсь. – Ты мог убиться!
– Это ты виноват!
– Я? С ума сошел?
– Ты! ТЫ! – Вырывается и отходит на шаг в сторону. Щурится и снова обвиняет. Они хлыщут меня, добивают. В груди жмет, там разрастается боль.
– Это ты гнал! – я пытаюсь его переорать.
– Так это ТЫ вынудил меня сесть за руль!
– ТЫ сам вел машину! Это ты виноват! Не я! НЕ Я!
Теперь пячусь я. Отхожу на безопасное расстояние. Хватаюсь за голову, сжимаю. Теперь сдавливает там, в голове. Очень больно. А дышать сложно. Каждый вдох дается с трудом, словно я разучился это делать. Наш условный рефлекс, что не дает умереть.
Кир рядом. Он все слышал. Но остается в стороне, дает мне время. И пространство. Любого, кто подойдет ближе, просто уничтожу.
– Глеб, – его голос глухой и хриплый.
Теперь оседаю на землю. Третий раз за день.
Я преодолел расстояние длинною в четыре года.
Снова ору.
На этот раз горечь не на языке, а в горле, в моем голосе. Я вытаскиваю ее щипцами. Она мне больше не нужна.
Кречетов рядом. Подает мне руку.
Он играл. Я это теперь понимаю. С самого начала, с первой секунды моего звонка ему. А я не знал правила и решил сыграть в свою игру.
