Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
На нас обращают внимание люди за другими столиками. Мама озирается по сторонам, и я понимаю, что сейчас ей неуютно такое внимание. Оно лишнее. Папа берет ее за руку и слегка сжимает. Такая поддержка, которая мне бы сейчас не помешала. Устало улыбаюсь. И понимаю, что мне то как раз пофигу на всех, кто сидит в этом ресторане и, вполне возможно, обсуждают наше трио. По-фи-гу.
– Что неправильно, мама? Выбирать то, что хочешь? Делать то, что подсказывает сердце, а не глупые правила? Что, мама?
– Ты можешь не кричать? На нас все смотрят.
И хочется снова стучать по столу. Еще громче. На этот раз, чтобы тарелки весело позвякивали, ударяясь друг об друга в полете. А следом крикнуть. Заорать. Чтобы услышали. Они все.
– У думал, за четыре года все должно было устаканиться, успокоиться, – папин голос тише, – многие живут так, Мила. Глеб хороший парень. И для нашей семьи этот брак правда выгодный. Впрочем, как и для Навицкого. Не думаю, что и они одобрят развод.
– Я так не хочу, папа. Я!
Потому что хочу любви. Чтобы меня любили.
– Он тебя обидел? Глеб? Давай я позвоню Наталье, мы все выясним, переговорим с ним. Все решаемо, Мила. Да, Иван? – Мама умоляюще смотрит на папу.
– Я поговорю с Павлом, – отец принимает сторону мамы, а я готова взвыть, что они так меня и не услышали.
– Неужели вы не понимаете? Вы влезаете туда, куда нельзя.
Слезы сдерживаю. Впиваюсь ногтями в кожу бедра. Мне все равно, что обо мне подумают, когда оголила его. То, что творится у меня внутри, намного важнее. А там просто дыра. Безумная дыра от безумной и неразделенной любви.
– Мила, я, конечно, понимаю, что вы с Глебом очень мало общались все это время, он не был с тобой в Париже, на операции. Такие важные для тебя были дни, потом восстановление, но…
– Но и тебя не было рядом, мама, – в голосе непроходящая дрожь.
– Мила, – взгляд опущен, пальцы заламывает – это привычка, которую я переняла от нее. А ведь это тоже неправильно, мама. Нельзя демонстративно так нервничать. – Ты прекрасно знаешь, что у меня была важная подготовка к благотворительному вечеру. Твой отец потратил очень много сил, денег, энергии, чтобы я смогла реализовать все.
