Автор
Четыре года назад... Глеб ставит на стол чашку кофе. Сегодня третья. Он решил не соблюдать рекомендации — глаза уже слипаются. Вчера вечером мы прилетели из Испании: Рита поехала отдохнуть, а он остался работать. Глеб чувствует себя независимым вдали от дома и семьи.
Я была важной фигурой на том вечере.
– Важнее, чем я? Ты выбрала показаться правильной для вашего гнилого высшего общества, нежели держать меня за руку, когда я отходила после наркоза? И ты еще смеешь винить Глеба? Что его не было рядом?
– Мила, мама имеет в виду, что время было очень сложное для нее. И много сил вложено в тот проект. А поехать в другую страну на несколько недель – риск, она могла потерять все, над чем работала.
Замолкаю. Здесь меня не услышат. Никогда, получается, не слышали. Папа только изредка поддерживал, если мои желания не выходили за рамки нужных им правил.
Еще сильнее переживаю, что у нас так и не получилось с Глебом. Он бы меня понял. Держал бы за руку, сжимал, как на свадьбе. И был бы со мной на одной стороне. Если бы только он сказал те важные для меня слова. Их всего три. Но они так были мне нужны.
Какие-то пустые фразы, направленные в мою сторону. Уговоры, претензии. Все пропускаю мимо. Не через себя.
– Мне пора на репетицию, – умалчиваю, что у меня был практически недельный перерыв, и сегодня мне разрешили вернуться только, чтобы немного порепетировать.
– Мила, но ты только пришла, – на столе лежит мой недоеденный обед. Стейк прожарки медиум и спаржа на грилле. Отодвигаю и встаю, противно скрипнув ножками стула."
"– Прошу прощения, но мне правда нужно идти, – силюсь улыбнуться, но настроения нет вообще. В голос вкладываю все сожаление, что не получается задержаться, и что не оправдала надежд. Мне не обидно.
Практически не прощаясь, выхожу из ресторана. Боюсь расплакаться, а слезы я показывать не хочу. Не потому что неправильно, а потому что это мое. А в душу лезть никому больше не позволю. Мама бы все равно начала жалеть, обнимать, понапрасну ругать Глеба, так и не поняв главного. Не выдержу. Рана свежая и еще кровит.
****
В театре все по-прежнему. Захожу в здание, и на сердце теплеет.
Девчонки лезут обниматься, все интересуются, как Мила Апраксина жила все это время. Как тут не улыбнуться?
Репетиция в нашем зале. Та же волшебная пыль, те же стены. Я рада всему. Даже Мише.
