Автор
Герман осторожно прикасается к себе, но это только разжигает его гнев. Медленные, но упрямые ласки Бергмана стирают все предыдущие репрессии. Аромат сигарет и кофе подчеркивают жесткую чистоту этого заковыристого сюжета.
Похоже, «Ставка на невинность (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я обвисаю на Бергмане, правда, практически сразу оживаю.
Рука, поддерживающая меня под попку, оказывается коварной.
Два пальца проникают в растянутую дырочку, возвращая мне чуть угасшее томление.
Достойно выразить возмущение у меня не получается, мяукающий писк — все, что я могу. Усмехнувшись, Бергман целует меня в распухшие губы, продолжая хозяйничать в натруженных складочках.
Он приносит меня в ванную.
Меня так потряхивает, что я бы с удовольствием полежала в ванне, но Бергман выбирает душевую зону.
— Кто бы мог подумать, что ты такая прилежная ученица…
Гера придерживает меня под теплыми струями, потому что я на ногах стою с трудом.
— А сколько всего уроков? — хриплю я.
Бергман задумывается ненадолго:
— Пять, но, возможно, придется некоторые повторить для закрепления пройденного материала.
Глава 41. Надо, Федя, надо…
Роза Моисеевна выкормила своего младшенького, видимо, радиоактивной курочкой.
Для себя я твёрдо решаю, что перечить Бергману не буду. Повторение и закрепление материала я могу и не пережить.
А Гера, пока я мучительно собираю разжиженные мозги в кучку, заканчивает намывать мне спину. Он разворачивает меня к себе тылами и продолжает свое «чистое» дело. Разнеженное под теплыми упругими струями тело не сразу реагирует на опасность.
Член трётся о ягодицы, и до меня доходит, что он опять каменный.
Матерь Божья!
И кажется, я опять говорю вслух."
"— Ты религиозна? — заинтересованно спрашивает Гера, с особым тщанием намыливая мою грудь и уделяя исключительное внимание напрягшимся соскам.
Его орган скользит между бедер, намекая, что вторжение неизбежно.
— Гер, может, не надо? — нарушаю я собственное решение не роптать, что бы Бергман мне ни уготовил.
Да, дырочку он разработал мне славно, и у меня там все ещё мокро, но натруженная киска уже опухла.
— Левина, как была эгоисткой, так и осталась, — ворчит Гера, совершая поступательные и совершенно однозначные движения. — И только я занимаюсь сплошным самопожертвованием…
Смывшие с меня мыльную пену струи переключаются в мягкий режим тропического ливня. Горячая головка раздвигает и без того не смыкающиеся после прошлого родео складочки и втискивается в норку, вызывая необычные переживания.
