Автор
Герман осторожно прикасается к себе, но это только разжигает его гнев. Медленные, но упрямые ласки Бергмана стирают все предыдущие репрессии. Аромат сигарет и кофе подчеркивают жесткую чистоту этого заковыристого сюжета.
Похоже, «Ставка на невинность (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я не особо выбираю слова, потому что… ну с какой стати мне щадить его чувства? И дело не в том, что, изменив, он не пощадил мои, а в том, что пора это все заканчивать. Раз и навсегда.
Лосев упорствует:
— Я уже понял, что глупость сморозил. Это от отчаяния, Ян. Давай, я тебя подвезу, а ты просто выслушаешь.
— Дима, у меня через пару минут такси подъедет. Не надо меня подвозить. Не надо ко мне приходить. И разговаривать со мной о том, о чем ты там собираешься, тоже не надо. Ты потом пожалеешь. И это точно все осложнит, а может, и испортит еще сильнее, чем уже есть.
Я кошусь на экран мобильника в замерзшей руке. Вот Бергмана нет, и я опять куда-то дела перчатки. А таксёр совсем рядом по карте, но не двигается с места.
— Такси не проедет сюда, там раскопали заезд, — радует меня Лосев.
Открываю чат с таксистом, и точно. Он ждет меня там, где удалось припарковаться. Матернувшись, я пытаюсь отодвинуть Димку, чтобы спуститься с лестницы, но он перехватывает меня:
— Я помогу.
— Дим, отстань, а… И без тебя тошно, — спускаю я на него собак, но Лосев терпеливо все сносит.
— Ян, не дури. Я провожу тебя до такси. Скользко, а ты на каблуках. Не устраивай сцен.
Естественно, я злюсь еще больше. Можно подумать, это я истеричка, а не Лосев не понимает простого русского языка. Что непонятного в том, что я не хочу его видеть и с ним разговаривать?
Я молчу только потому, что понимаю, любые слова сейчас бесполезны. Хотя видит бог, я уже на грани того, чтобы написать Наташке, чтобы она взяла на поводок своего будущего мужа.
Он ведет меня по обледенелому тротуару, с которого добросовестно счистили весь снег, оставив на месте полированный каток, даже ничем не присыпанный. Я наконец вижу мигающее аварийкой такси и вырываю свою руку из хватки Лосева.
— Все, Дим. Спасибо, прощай и больше не показывайся мне на глаза, — резко бросаю я.
— Постой, — он разворачивает меня к себе, обнимая за плечи. — Я знаю, что виноват…
У меня все взрывается внутри. Не от боли, нет.
— И что? Извиниться хочешь? А что это исправит? Кому должно стать легче? Тебе? Почему я должна тебя слушать, чтобы тебе стало проще жить? Слушай, Лосев, ты окончательно все похерил. Я поеду на твою свадьбу и буду наслаждаться тем, как в ЗАГСе ты окончательно поймешь, что назад никакого пути нет. И ты все это сделал своими руками. И членом. И чем там еще, но явно не мозгами. И больше не смей мне писать, звонить, приезжать.
