Автор
Герман осторожно прикасается к себе, но это только разжигает его гнев. Медленные, но упрямые ласки Бергмана стирают все предыдущие репрессии. Аромат сигарет и кофе подчеркивают жесткую чистоту этого заковыристого сюжета.
Похоже, «Ставка на невинность (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Даже не поскальзывается. Я пока до машины дошла, два раза чуть не навернулась, и тоже выслушала лекцию про каблуки и лед. Пф. Чтоб он понимал!
— Ян.
Я нервно оглядываюсь и чуть не теряю равновесие в третий раз.
Подкравшийся сзади Лосев успевает меня поймать.
— Ян, — выдавливает он, глядя на меня исподлобья. — Только скажи, и свадьбы не будет.
У меня натурально отвисает челюсть.
— Ты идиот? — вырывается у меня раньше, чем я успеваю себя тормознуть.
Я даже не говорю про то, что все уже организовано, денег вбухано, и в Наташкином состоянии такие стрессы чреваты.
Все это мелочи.
Я не пойму, какого рожна Дима считает, что он мне нужен после всего, да еще и с беременной от него брошенкой в анамнезе? Потенциальный алиментщик возомнил себя роковым мужчиной?
— И чего делать будем? — ядовито спрашиваю я. — Возьмемся за руки и убежим в закат? Ты больной?
— Будем жить как раньше.
— Как раньше, это когда ты мне лапшу на уши вешал, а сам натягивал мою сестру? Так у меня осталась только одна, но тебя за нее посадят. Как раньше мне, что-то совсем не хочется.
— Ян, мы поженимся…
— Да ладно? — рявкает другой голос и опять из-за моей спины.
Я снова дергаюсь и снова заваливаюсь. Бергман не мелочится, он не только меня подхватывает под локоть, он запихивает меня себе подмышку. Из-под другой виднеется букет белых роз.
— Какие прекрасные перспективы, — тон Геры сочится ядом.
Лосев сверлит Бергмана тяжелым взглядом. Молчаливая война заканчивается победой в пользу Германа. Лосев уходит, отзываясь на вопли, что машина невесты подъехала.
— Тебя на пять минут оставить нельзя, Левина! Меня не было пять минут! Что за хрень? — шипит на меня Гера, наматывая мне обратно шарф, который я ослабила, потому что он промок от моего дыхания.
Бергман так тщательно наворачивает его, что это похоже на попытку задушить.
— Да я чего?
— Задницей вертишь перед черт знает кем! — закончив свое богоугодное дело, Герман подцепляет меня за шкирятник и тащит в сторону ЗАГСа, в двери которого начинают просачиваться гости в надежде согреться. — Я для чего стараюсь?
— Гер, я же не…
— Так. Я понял. Тебе нельзя заниматься сексом. Ты после этого не в себе и вытворяешь всякую поебень. Больше я тебе не дам.
— В смысле не дашь? — волнуюсь я.
