Автор
Герман осторожно прикасается к себе, но это только разжигает его гнев. Медленные, но упрямые ласки Бергмана стирают все предыдущие репрессии. Аромат сигарет и кофе подчеркивают жесткую чистоту этого заковыристого сюжета.
Похоже, «Ставка на невинность (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Понимать-то я бабу понимаю, но вот мне такого не надо. С хворостиной такого не упасешь, ринется на молодые луга, как пить дать. Не в моем возрасте бегать по чужим койкам, чтоб вернуть загулявшего козла.
А Бергман — козел. Породистый, но козел.
Нам бабам это, конечно, в самое сердечко. Однако, в тридцать лет и два месяца я уже понимаю, что перевоспитать такого невозможно.
Ладно, девственницы, ваш выход.
Чтоб Герману сюрприз не испортить, захожу со спины.
И меня на секунду выбивает из колеи его парфюм, напоминающий мне о том, что мы с ним вчера вытворяли в баре.
Над отдать должное Бергману: вздрагивает он не сразу, а только когда поворачивается ко мне. Округлившиеся глаза и слегка побледневшее лицо становятся мне наградой.
На лице его явно читаются сомнения в том, что мне вообще стоит что-либо предлагать.
Какие мы нежные!
Однако, что-то прикинув, Герман берет себя в руки и делает приглашающий жест за стол.
— Это поприличнее?
— Вы сами сказали, что ноги у меня красивые. Я для вас старалась, — постно отвечаю я. — Лично я считаю, что в человеке главное — внутренний мир, а все материальное — для пустышек.
— Ну, разумеется, — бормочет Гера. — Как еще-то…
Я кокетливо поправляю кудри в стиле незабвенной Людмилы Гурченко и закидываю ногу в потрясающих колготках цвета загара с сопливым блеском на другую ногу, распахивая полы пальто.
И задеваю коленом колено Бергмана.
В дело тут же вступает физика. Натуральные брюки Геры высекают из моей холодной после улицы синтетики искру, и нас жалит разряд статического электричества.
Бергман пытается отодвинуться и смотрит под стол, куда ему деть свои длинные ножищи. И зависает.
М-да. Юбец на мне условно приличный. Узкая юбка-карандаш, которую я не надевала уже лет эдак десять, всего на две ладони выше колена, а вот когда я сижу…
— Герман, собеседнику принято смотреть в глаза, — привлекаю я внимание Геры.
— На вашем месте, я бы складывал ноги на стол, — советует он. — На другое смотреть — настоящее испытание.
— Давайте перейдем к делу, — поторапливаю я, хлопая утяжеленными тушью в четыре слоя ресницами и складывая куриной жопкой губы, намазанные помадой цвета фуксии. — Вы говорили о каком-то предложении.
