Показания некоей горничной (добытые, как легко догадаться, за хорошую мзду) – видела, как уходили в номер, из какового так до утра и не вышли, заявила, что и в последующие два дня постель в номере «известной особы» оставалась нетронутой. И так далее, и тому подобное – грязь на уровне коммунальной кухни, изложенная суконно-равнодушным казенным языком, откровения мелких холуев, радешеньких почесать языки, посплетничать насчет бар, да вдобавок получить за это денежки… Скулы сводило от омерзения – от того, что о женщине, которую Родион когда-то по-настоящему любил, столь отстраненно распинался паршивый стукач, что он, подкинув микрофончик, слушал стоны и вздохи, перекладывая их в уме на язык казенных оборотов.
Дважды в неделю, по устойчивому расписанию – деловые люди, привыкшие расписывать абсолютно все! – в укромной комнатке на четвертом этаже опустевшей – согласно приказу! – конторы…
Вопрос о разводе ни разу не затрагивался – любящий родитель «Павла, семи лет» и «Кати, одиннадцати лет» и заботливая женушка некоего принца-консорта не хотят травмировать милых крошек и на старости лет менять налаженную жизнь… Как Родион ни напрягал память, не мог выделить эти среды и пятницы, ничем особенным они не отличались, порой Лика, вернувшись домой в среду или в пятницу, недвусмысленно пыталась подвигнуть его на близость – надо полагать, мало показалось сучке… Какая грязь, какая блядь… Больше всего его выбивала из душевного равновесия эта налаженная размеренность. Другое дело, окажись она под чужим мужиком по пьянке, под влиянием момента, обидевшись на недотепу-мужа – все мы человеки, многое можно понять и простить, но то, что они превратили вечернее траханье в заполненную графу из делового блокнота…
– У вас будут какие-то замечания или пожелания по данному документу? – как ни в чем ни бывало спросил Эдуард Петрович.
Взял со стола листки, аккуратно сложил их вчетверо и… окунул в широкий стакан с прозрачной водой. Едва попав туда, листки таяли, исчезали, от них не осталось ни следа…
Кажется, его слегка позабавило удивление Родиона.
– Ну что вы, никакой кислоты, – сказал он, не дожидаясь вопроса. – Особая бумага, импортная, конечно, растворяется в воде быстрее хорошего сахара… Я вас слушаю.
– Нет, никаких пожеланий. И замечаний тоже, – сказал Родион. – Меня и это вполне устраивает. Я только одного не понял… Что это за «ролевые игры»?
– Сию минуту, – предупредительно сказал собеседник, взял со стола черный пенальчик «дистанционки». – Из видеозаписи вы все поймете… Быть может, желаете просмотреть в одиночестве?
– Нет, никакой разницы… – сквозь зубы процедил Родион.
Вспыхнул огромный экран.