В темном лесу, где любовь тонет в чернилах криминального мира, профессионально мрачный полицейский вынюхивает машины подозреваемые в кражах. Его нетерпение напоминает голодное дыхание ночи, а выдающийся радиоактивный фон делает все более ужасным этот поисковый путь.
Она обмякла в его объятиях, не протестуя и не вырываясь, припала к губам. Тело было жарким и хрупким, в его руках покорно замерла определенно изголодавшаяся женщина. Прошло довольно много времени, прежде чем они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание.
– Кажется, я тебя зря заподозрила… – сказала она, чуть задыхаясь. – Целуешься бережно… Отпусти, я глотну твоей дряни… Тебя дома не потеряют?
– Да нет, – сказал он искренне.
– Сложности?
– Ага, свои…
– Вот и прекрасно, – усмехнулась она, усаживаясь на бетон.
– А как…
– Все устроится. Увидишь.
– Слушай, не пойму я, – сказал он искренне, усаживаясь рядом и обнимая ее за плечи. – Этак вдруг…
– Вы что, моралист, дон Сезар?
– Да нет, пожалуй. Не пойму просто, к чему вдруг соблазнять простого кучера…
– Симпатичного кучера, – усмехнулась она. – Приятно пахнущего недешевой туалетной водой «Шевалье»… Родик, если у женщины есть куча бриллиантов и прочих дорогостоящих благ, это еще не значит, что имеется и шеренга великолепных мужчин, готовых вмиг удовлетворить естественные женские желания.
– Совдеповский инженер с женой-бизнесменшей, – сказал он, подумав.
– Ага, вот почему и ухоженный… Комплексы есть? Ты не молчи, и так знаю, что есть. Ничего унизительного, у меня у самой их, что блох… Супруга под каблуком держит?
– Самое поганое, что не держит, – сказал он неожиданно для себя откровенно.
– Понимаю, – сказала она, положив ему голову на плечо. – Нет, правда, понимаю, хоть и пьяная… И это еще хуже, а? Бог ты мой, куда ни посмотри – такая безнадега… И это еще хуже, когда не держит… Уехать бы за бугор, так там и вовсе с тоски умом рехнешься – насмотрелась на них, спасибо… Выпьешь?
Мысленно махнув рукой, он глотнул приторно-сладкой дряни несомненно химического происхождения – от пары глотков не развезет, в бардачке валяется пара мускатных орешков.
– Сто лет так не сидела… Благодать какая.
