В темном лесу, где любовь тонет в чернилах криминального мира, профессионально мрачный полицейский вынюхивает машины подозреваемые в кражах. Его нетерпение напоминает голодное дыхание ночи, а выдающийся радиоактивный фон делает все более ужасным этот поисковый путь.
Заведя руку за спину, Родион нащупал пустую бутылку, поставленную на бетон Ириной, сжал пальцы вокруг высокого тонкого горлышка. За себя он, если подумать, не боялся, и хорошая драка была делом привычным, хоть и подзабытым. Трахнуть бутылкой по бетону, потом вмазать «розочкой» по роже первому попавшемуся – да как следует, чтобы кровь брызнула. Врезать еще одному-двум под истошные вопли порезанного – можно и прорваться. Что она сидит, как дура, неужели не понимает?
– Беги к машине, – прошептал Родион, почти не разжимая губ.
– Ну ты не понял, дядя? – окликнул тот же отрок. – Телка остается, ты сваливаешь.
– Бог ты мой, Родик… – протянула Ирина беззаботнейшим тоном. – До меня, кажется, начинает мучительно доходить… Неужели они ко мне питают сексуальный интерес? Быть не может… Какие страсти… – Она встала, распахнув плащ, преспокойно держа руки в карманах, сделала пируэт, так что полы плаща разлетелись, волной метнулись волосы, и кто-то из подростков, не удержавшись, громко причмокнул.
Родион стиснул зубы до скрежета – она упорно не хотела осознать… Напряг мышцы, чтобы вскочить рывком.
– Веселая соска попалась, – прокомментировал носильщик магнитофона. – Такую и драть веселее.
– Малютка, неужели у тебя уже писечка встать пытается? – громко спросила Ирина.
– Пососешь – встанет, – кратко ответил «малюточка».
Шеренга колыхнулась – они двинулись вперед…
Два громких сухих хлопка прозвучали одновременно с дребезгом – это брызнул кусками пластика стоящий на видном месте магнитофон. Третий выстрел. Один из подростков заорал, хватаясь за бедро.
Их словно вихрем расшвыряло – метнулись прочь, вопя от страха. Последним ковылял, высоко подбрасывая раненую ногу, тот, что назвал Ирину веселой соской. Четвертый выстрел. Родион лишь теперь сообразил оглянуться.
Она стояла, чуть пошатываясь, играя маленьким курносым револьверчиком.
– Не дрейфь, дон Сезар, – пьяно ухмыльнулась Ирина. – Я тебя в состоянии защитить…
– Резиновые пули? – спросил он тупо.
– Где там… Знаменитый тридцать восьмой калибр, по-нашему девятый. Хорошая игрушка, а? Как весело с тобой, Родик… – Ирина сунула револьверчик в карман, обхватила его за шею левой рукой.
