Мне тяжело дышать от волнения: каждый шаг возвращения домой кажется знаком приближающейся смерти бабушки. Каждую ночь я мечтала о том, как буду жить без нее и что делать дальше. Пока сердце сопротивляется мысли о том, что однажды вернусь в мир без этого оттенка неба — своего светлого, теплого солнечного дня....
- Хорошо, посмотрим, что вы хотите нам сказать. Но предупреждаю, соседи знают, что мы здесь, - немного испуганно звучит голос матери.
И на моей памяти это впервые.
- Мама, они не черные риелторы, - тихо произношу, проходя мимо нее.
- Черный тут только я, а риэлторов вообще нет, - смеется Игнат.
Мне становится неловко. Не думала, что услышит. Ничего удивительного, что Роман и Максим смотрят на нее, как на душевнобольную.
- Тут поблизости неплохой супермаркет, - произнесла я, как только мы вышли во двор.
- Продукты завезем Максу на квартиру.
Я кивнула, проверяя на всякий случай карман в рюкзаке.
- Пока они делами занимаются, мы с тобой будем готовить ужин.
Всю дорогу места себе не находила от беспокойства.
«Что же там происходит?»
- Не переживай так, все скоро закончится.
Он мог этого не говорить: Макс ни разу не подвел. За крепкой и надежной спиной моего мужчины можно укрыться от любых бурь и цунами.
И я не просто его люблю. Я боготворю его каждой молекулой своего организма. Моя кровь насыщается не кислородом, а им…
Глава 32
Макс
Летел к ее дому, нарушая знаки запрета, проскакивая на зебре, не ограничивая скорости.
Беспокойство снедало изнутри, но я дал отбой. Находился уже совсем близко к ее дому, не хотел, чтобы охрана вспугнула родственников: не известно, что бы из этого вышло.
О том, что отчим с матерью покинули квартиру, я тоже узнал от Бориса.
"Спрашивать, что произошло, не требовалось: ушлепок, посмевший ее обидеть, появился в дверях. Затащить его в коридор проблем не составило. Я его еще не тронул, а он уже обоссался от страха. Но не наказать его… такой выдержкой я не обладал. Его убить стоило, только за то, что он посмел до нее дотронуться. Думаю, Котенок не рассказала и половины того дерьма, что это чмо ей наговорил.
Даже понимая, что он мне не соперник, не получилось работать кулаками в полсилы. Та тьма, что поселилась во мне, требовала выхода. Приложив его раз шесть, я все равно не успокоился. Он должен был захлебываться сейчас кровью, а не лежать в палате! Никто не смеет ее трогать! Никто!
Для меня она – все в этом мире. И весь мир в ней.
Пацанам я еще в машине рассказал о Саше. Упомянул, сколько моей девочке лет.
