Автор
Осень медленно наступает, освещая августовские дни яркой, но все более тихой краской. В темные часы ночи под городским парком Горького искреннее молчание становится ветерком прохлады, где каждое звукоизменение привлекает внимание. Здесь можно укрыться от мира, наблюдая за луной, пробивающейся сквозь листву, или просто глядя на бесконечную водную даль....
Преподаватели в курсе моего отважного поступка, неделю можно рассчитывать на их благородство и особо не усердствовать с занятиями. Как-никак я герой, пусть и раненый. И ничего страшного, что я вся в крови и грязи. Бок болел просто ужасно. Эта железяка меня еще и по ребрам ударила.
Возьму справку, буду валяться неделю в кровати и учить оперативную хирургию. Воронов не знает что такое жалость и сострадание. Его такой ерундой, как покалеченный бок не проймешь, лучше все выучить.
Увидев лицо спасенной девушки, я чуть истерично не засмеялась.
Я быстро поняла, что зря о ней плохо думала. Не знаю, что там их связывает с Игнатом, но точно не романтические чувства. Влюблена Александра в своего мужа. А он ею живет и дышит. Никогда не видела таких безумных испуганных глаз, когда он подбежал к нам. И если бы не мое ранение, он бы ее еще пару часов ощупывал, целовал и спрашивал: «с тобой точно все в порядке?».
Доля этого внимания досталась и мне.
Всю дорогу я слушала его грозное рычание на водителей, которые не спешили нас пропускать.
— Макс очень хороший, просто сейчас он очень переживает за тебя, — оправдывая мужа, шепнула мне Александра. Я и сама видела, что мужчина замечательный, не может плохой супруг так смотреть на свою жену.
Такие люди, как Максим никогда не теряются, где-то посередине пути он остановился, обрисовав ситуацию гайцам, попросил патрульную машину сопроводить нас до больницы. Дальше стало значительно проще передвигаться по загруженным трассам.
По дороге, как минимум было две больницы, но меня везли в ту, где у Максима работал друг, которому он доверяет. Как только я поняла, в какую именно городскую больницу мы направляемся, готова была сбежать на светофоре. Если меня увидит папа…
А он увидит, если находится не в операционной.
Успокоила себя тем, что Воронов не знает о моем ранении. А если и узнает, в лучшем случае пожелает скорейшего выздоровления, если у него до сих пор хранится мой номер. В худшем, за каждый пропуск добавит отработку.
— Ева! — услышала, его громкий крик и решила, что мне мерещится.
