Автор
Осень медленно наступает, освещая августовские дни яркой, но все более тихой краской. В темные часы ночи под городским парком Горького искреннее молчание становится ветерком прохлады, где каждое звукоизменение привлекает внимание. Здесь можно укрыться от мира, наблюдая за луной, пробивающейся сквозь листву, или просто глядя на бесконечную водную даль....
Хорошо, что у меня в сумке был чистый медицинский халат. Выглядела я вполне прилично. Боли из-за анестезии не чувствовала, поэтому пациентку и вовсе не напоминала.
— Мы с Максом сейчас съездим, купим тебе одежду. — мы шли немного впереди, мужчины остались сзади, о чем они говорили мне было не слышно.
— Зачем? — на самом деле она мне была необходима, не сбегать же мне в халате. — Попрошу кого-нибудь…
— Не спорь, Ева. Это самое малое, что мы можем сделать.
— Спасибо!
— За что ты меня благодаришь? Это я у тебя в вечном долгу.
— Не придумывай. — забывшись я резко обернулась и мое лицо перекосило от боли, неприятно потянуло швы.
Я хотела попросить ее о маленькой услуге, но к нам подошел Воронов. Когда меня поселили в одноместную платную палату, я продолжала настаивать на выписке.
— Лучше я эти часы позанимаюсь, чем буду бесцельно лежать в кровати!
— Можешь сейчас поспать, а ночью позаниматься! Во время перерыва я зайду. А сейчас ложись и не бегай! Прислать к тебе подруг? — смягчился мой мучитель.
— Не надо.
— Будешь себя хорошо вести, Мелкая, я не буду свирепствовать, — наклонился ко мне и поцеловал в висок.
— Это новый метод лечения? — я разволновалось и это чувствовалось в голосе.
— Экспериментальный метод. Хочу проверить, как быстро пациентка пойдет на поправку, если вместе с лекарствами она станет получать и поцелуи."
"— Вы всех пациентов так лечите, Игнат Валерьевич?
— Зря я не пришил тебе язык к небу, Мелкая. Хотя не зря, я найду способ, как его задействовать.
Пока я боролась со смущением и придумывала ответ, он добавил:
— Я бы отдал свою городскую квартиру за то, чтобы узнать, о чем ты подумала, — серьезно сказал он, засунул руки в карман медицинского костюма и вышел из палаты.
Повернувшись к двери спиной, я с головой залезла под одеяло. Спать я не собиралась, просто услышав в коридоре знакомый требовательный голос, решила укрыться от надвигающей беды.
— С каких это пор, Воронов решает, кого класть в платную палату?!
— Глеб Александрович, сейчас она свободна, Игнат Валерьевич оплатил сутки, а пациентка вечером уже выпишется, — раздавались голоса рядом с дверью.
Ручка двери повернулась, я затаила дыхание. Сейчас отец все выяснит…
— Мы можем отказать, но если это дойдет до главного… — нашла нужные слова женщина, потому что в дверь никто не вошел.
