Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
Да еще помог обойтись без ненужной крови, чтобы полицию не дразнить. Пусть не восемь, дай сколько-нибудь. Не все же цацки у жида фальшивые! Да и с поддельными клеймами вещички можно выгодно сбыть дуракам.
Махарадзе, надо отдать ему должное, признал справедливость упреков Сергея. И обещал вручить ему за участие в налете две тысячи наличными. С тем, что больше тот не будет иметь никаких претензий и не попросит добавки. Беглый со вздохом согласился. Лучше синица в руке, чем журавль в небе. Маз снова ушел и вернулся к вечеру следующего дня.
— Вот твои деньги, мы в расчете, — протянул Исидор греку пачку купюр.
— По рукам.
— Теперь слушай, что постановил насчет тебя Николай Соломонович. Ты можешь ехать на заимку. Тариф знаешь?
— Сотня в месяц за проживание и пятьсот рублей за паспорт.
— Правильно. До зимы дотянешь, а там уберешься за Урал. Ну, доволен?
— А то! Давай махнем на радостях? Заскучал я тут. И финажки есть![44] Где в Иркутске вкусно?
— Э, дорогой.
Серега Сапер закручинился:
— Жизнь моя — жестянка! И к своим грекосам тоже нельзя?
— Никак, — отрезал кавказец. — Сыскные повадились облавы проводить. Вчера оцепили Мелочный базар, большой наряд полиции с казаками и стрелками. Замели четыреста человек! Из них восемьдесят сунули потом в тюрьму. Некоторые наши попались. Ты лучше исчезни из города.
— Стало быть, на заимку? Где она у вас спрятана?
— Завтра в одиннадцать часов приходи в пивную Самсона Родоная на Поплавской. Хозяин сведет тебя с человеком, зовут Полубщиков. Старый такой, седой, на апостола похож. Он тебя доставит до места. Ну, бывай!
Маз пожал беглому руку и удалился.
Остаток дня Азвестопуло думал. Пойти к Гертруде Казимировне и вызвать на явку Лыкова? А если за ним следят? Так ловко все обделать, и засыпаться в последний момент. Неразумно. Полубщиков — осведомитель Алексея Николаевича, он все, что нужно, передаст.
Еще из головы сыщика не шла мысль.
