Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
При обыске, глядишь, и другие улики сыщутся.
Алексей Николаевич был раздосадован. Начальник разведывательного отдела штаба округа. На кителе — знак академии Генерального штаба. И такой ребяческий лепет.
— То есть вы предлагаете взять резидента сейчас же?
— Конечно. Пока он ничего не взорвал.
— Вы, подполковник, видимо, слушали мое сообщение вполуха. Рвать тоннели противник собирался в случае объявления войны. До этого вроде далеко.
— А вдруг?
— Что вдруг? — рассердился сыщик. — Резидент одной из лучших разведок, капитан Генерального штаба ни с того ни с сего отважится на диверсию? В мирное время.
Языков возмущенно посмотрел на начальство:
— Ваше высокопревосходительство, я попросил бы оградить меня…
Генералы переглянулись, и Селиванов кивнул подчиненному на дверь:
— Вы свободны, Сергей Михайлович.
— Но…
Кузьмин-Караваев не дал ему закончить:
— Ступайте. Мы тут поговорим, а потом я сам поставлю вам задачу.
Начальник отделения вышел, а генерал-квартирмейстер обратился к Лыкову:
— Алексей Николаевич, что вы предлагаете?"
"— У Сонетаро-Инео в Восточной Сибири агентурная сеть. Мы знаем лишь двух его агентов, а их, возможно, много. Китайцы вот на подходе… У нас есть преимущество: мы читаем рапорты резидента. Ни в коем случае японцы не должны это заподозрить.
— Согласны, — вставил от имени военных генерал-губернатор.
Ободренный сыщик продолжил:
— Наблюдение и наблюдение. Причем очень осторожное. Сеть! Вот что главное. Спугнем резидента, он уедет домой, а японцы пришлют нового. Почтовый ящик в Урге закроют. И тогда начинай все сначала.
— У нас нет возможностей для контрразведывательной работы, — пожаловался Кузьмин-Караваев. — Офицеры ей не обучены. Сами видели уровень на примере Языкова. Округ не имеет для этого ни денег, ни кадров.
— Усилить режим секретности, — загнул палец Лыков. — Предупредить всех, кто имеет доступ к секретным документам. Завести внутреннее наблюдение, в первую очередь за писарями важнейших отделов. Случаи порочного поведения, расходы сверх получаемого содержания, дурные привычки вроде карточной игры… Остальное сделаем мы с ротмистром Самохваловым.
