Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
Томас ощутил, что они приближаются к самому большому острову Оловянных островов, как их иногда по забывчивости именует калика. К острову, на котором расположены королевства Британии, ныне захваченные пришедшими из-за моря доблестными племенами англов и саксов.
Ветер стал еще злее. Змей, как-то почуяв, что его плену приходит конец, заработал крыльями так, что воздух вокруг него пошел смерчами и тугими струями. Ветер едва не срывал троих со спины, хотя прятались за иглами гребня и цеплялись, как демоны, если верить Томасу, держатся за грешные души.
Волны мерно набегали на берег. Круглые камни торчали из воды, как спины огромных черепах. Томасу показалось, что Змей готов плюхнуться прямо на мелководье. С его ростом и толстой шкурой купание в ледяной воде что псу в теплой луже. Может, он так и намеревался, но калика стукнул Змея жезлом по голове, выкрикнул сердитое заклинание. Томасу почудилось, что он такие уже слышал от сарацин в разгар жарких схваток, даже сам произносил, громко и с чувством, когда летел вверх тормашками с башни Давида.
Змей пронесся, задевая пузом и поджатыми лапами, над блестящими камнями, взрыхлил мокрый серый песок и остановился, едва не ударившись головой в крутой скалистый берег.
Сзади угрюмо ревел прибой, седые волны перекатывались через камни и нехотя растворялись в песке. Калика спрыгнул, зябко передернул плечами.
— Давно здесь не бывал! Уже забыл, что здесь воздух пополам с водой.
— Воздух как воздух, — возразил Томас обидчиво.
Он слез сам, помог спуститься закоченевшей Яре. Змей смотрел выжидающе. Калика почесал ему за ухом, прошептал несколько слов. Змей лизнул его в плечо, повернулся и побежал вдоль берега.
Трое смотрели, как он на бегу расправил крылья, подпрыгнул и взвился в воздух. За три могучих взмаха набрал высоту, там сделал поворот к востоку и понесся уже без спешки, как и положено большому сильному зверю.
— Ладно-ладно, — сказал калика примирительно, — Поскорее доставить чашу в Стоунхендж, а там можно и вернуться.
Осторожно выбирая места, они начали карабкаться наверх. Томас спросил:
— Одного не пойму... Все-таки в чаше кровь самого Христа. Нашего бога, который уничтожил ваших богов, попрал вашу веру! А ты бьешься, как рыба о камни в нерест, чтобы помочь мне.
Он с опаской видел, как лицо волхва старой веры потемнело, зеленые глаза опасно блеснули.
