В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
В кабинете сидел замначальника розыска области подполковник Скорин.
Он тоже поднялся навстречу Данилову:
– Ну здравствуйте, Иван Александрович.
– Здравствуйте, Игорь Дмитриевич. На труп приехали?
– Да.
– Один?
– Да нет, привез вам в помощь пару хороших ребят.
– Вот за это спасибо. А то у нас оперов некомплект, да и мелочовка заела.
– Да уж, у вас мелочовка. В августе Матроса с подельниками повязали, целый арсенал нашли. Сегодня труп.
– Вот какое дело. Что известно на сегодня. Неизвестные преступники предположительно на «победе» светлого цвета, она может быть или бежевой, или серой, привезли к отметке сто восьмого километра труп и выкинули его из машины.
– Судя по одежде, я протокол посмотрел, – сказал Скорин, – паренек-то этот из московских пижонов.
– Это нам здорово упрощает дело, тем более что, судя по записке, если, конечно, она предназначена убитому, имя его начинается на «В».
– Иван Александрович, Ефимов меня чуть не убил, но потом сам благодарить будет. Руководство создало специальную оперативную группу. Вы – старший, зам – Никитин и трое наших сотрудников. Искать, судя по номерку, в Москве придется?
– Поначалу там.
В дверь заглянул Никитин:
– Привез, Иван Александрович.
– Замечательно. Прошу меня простить, но приехал эксперт. – Данилов встал.
– Какой эксперт? – удивился Скорин.
– Пойдем – увидите.
В коридоре у дверей даниловского кабинета топтался Воробьев. Был он в старом ватнике и старых брюках, заправленных в кирзовые сапоги. Не похож был Валька Воробьев на того пижона, которого месяц назад встретил в ресторане на вокзале Данилов.
– Что, Валентин, в КПЗ собрался? – усмехнулся Данилов.
– А за что? – Валька нервно вытер ладони о ватник.
– А я откуда знаю. – Данилов открыл дверь. – Заходи.
Скорин, Воробьев и Никитин вошли в кабинет, и в нем сразу стало невыносимо тесно.
– А кабинет-то у вас, Иван Александрович, приличный, не то что в Москве, – нагло огляделся Воробьев.
– Это ты прав, Валя.
– Значит, вас, вроде как урку, сюда на исправление послали?
– Точно. – Данилов захохотал. И смеялся долго, до слез.
